Чтение онлайн

Дейзи всегда любила детей, пожалуй, даже больше, чем я. Я люблю своих детей и детей моих друзей, даже некоторых друзей моих детей, но Дейзи не так разборчива. Она любит всех детей. Она работает учительницей в начальной школе, осуществив мечту, которую лелеяла с тех пор, как в пятилетнем возрасте познакомилась со своей первой учительницей. Она любит свою работу и, насколько мне известно, пользуется уважением и любовью в равной мере со стороны коллег, родителей и детей. Мое сердце всегда разрывается, когда я слышу, как Дейзи, рассказывая кому-нибудь, что она учительница, всегда упоминает как один из плюсов своей работы, что иметь каникулы очень хорошо, когда у тебя есть дети. И с кем бы она ни говорила, ее собеседник начинает с энтузиазмом кивать, порой не зная, что у нее нет детей.

В том нет вины Конни и Льюка. Нельзя сказать, что они выставляют перед всеми напоказ свое счастье. Но иногда возникает такое ощущение. С каждой благополучной беременностью, которую вынашивает Конни, я не могу удержаться от мысли, будет ли и у меня когда-нибудь еще физическая близость, не говоря уже об еще одном ребенке, и не появится ли в моей жизни человек, готовый растирать мои усталые ноги после тяжелого дня. И только Бог знает, о чем думает Дейзи.

Сегодня мы не говорим о неудавшемся искусственном оплодотворении и стараемся избегать подробного обсуждения первой недели в школе. Дебаты по поводу того, как лучше прикреплять метки к форме — пришивать или обрабатывать с помощью утюга, — не принадлежат к числу тем, которые могут заинтересовать Дейзи, даже если она сделает вид, будто они ее интересуют. Однако разговор ни на минуту не прекращался. Конни принесла с собой отпускные фотографии.

— Кому-нибудь подать кофе? — предлагаю я.

— Только не мне, Роуз, — говорит Льюк, отодвигаясь от стола.

— Я сейчас не пью кофе, — улыбается Конни. Она сидит, покачивая Флору на колене, а Фрэн выходит из-за стола и пытается подключиться к игре в футбол Хенри и Себастьяна.

— Чаю? — предлагаю я.

— Нет, просто сядь, Роуз, — говорит Дейзи с некоторой долей резкости.

Эта резкость настораживает меня. Дейзи всегда очень вежливая и терпеливая. Ее, наверное, очень беспокоит эта неудавшаяся попытка искусственного оплодотворения. Я отвлекаюсь от уборки стола, поднимаю глаза и вижу, что все взгляды обращены на меня.

— Роуз, — начинает Дейзи и замолкает. Она смотрит на Конни, но Конни занята тем, что поправляет волосы Флоре, убирая кудряшки за уши. Саймон кашляет. — Роуз, — снова пытается начать Дейзи. — Наверное, существует какой-то тактичный способ начать этот разговор, но я не могу сейчас ничего придумать, так что намерена сразу приступить к сути дела. Я твоя сестра, и это моя прерогатива, можешь считать, что я решила воспользоваться своим джокером после тридцати с лишним лет поддержки и понимания.

Я не имею ни малейшего представления о том, что она собирается мне сказать, но, вглядевшись в лица трех человек, сидящих за столом, понимаю, что все они в точности знают, о чем пойдет речь. И все испытывают неловкость.

— В чем дело, Дейзи? — спрашиваю я с натянутой улыбкой, которая выглядит настолько фальшивой, что не может никого обмануть. Я ощущаю, как краска бросается мне в лицо. — О боже, ты же не заболела, не правда ли? — Паника сжимает мне горло, я с трудом выдавливаю слово «дети»… И со страхом смотрю на Конни.

— Нет, нет, ничего подобного, — заверяет меня Конни с сочувствием в голосе. Она склоняется ко мне и сжимает руку.

— Не стоит так остро реагировать, сестренка, ты осложняешь и без того сложный разговор, — резко бросает Дейзи. — Дело в том, что мы обсуждали все это и пришли к выводу, что ты растрачиваешь свою жизнь впустую.

Конни поворачивает голову и сердито смотрит на Дейзи, а затем поступает так же, как и парни, то есть просто опускает глаза на скатерть. Только Дейзи смотрит мне прямо в глаза.

— Растрачиваю жизнь впустую? — смущенно бормочу я.

— Да, мы так думаем, — подтверждает Дейзи. Знаю, ей самой нелегко, поэтому она ведет себя столь агрессивно, но, даже если так, то, что она сейчас сказала, непростительно.

— Кто это «мы»?

— Все мы. Твои друзья.

Мои «друзья» все еще не могут заставить себя посмотреть мне в глаза. Как оказалось, мои друзья — трусы.

— Не то чтобы растрачиваешь. Я так не сказала бы, — вмешивается в разговор Конни. — Ты так хорошо воспитываешь мальчиков, ты можешь гордиться ими, мы просто думаем о том, что будет потом.

— Потом? — ошарашенно переспрашиваю я. — Но ведь мальчикам всего лишь по семь лет, они еще не скоро вылетят из гнезда.

— Пока нет, но они вылетят, Роуз, и ты становишься все меньше и меньше им нужна, — говорит Льюк.

— С каких это пор ты знаешь, что больше подходит моим сыновьям? Какое право ты имеешь вмешиваться в наши дела?

— Я все-таки их крестный отец, — замечает Льюк.

— Мне просто хотелось, чтобы ты покупал им приличные подарки на Рождество, — огрызаюсь я.

Тут подает голос Саймон:

— Мы просто хотели поговорить с тобой о твоем будущем, Роуз. Мы же твои друзья, и ты нам небезразлична. Мы не можем устраниться и спокойно наблюдать со стороны, как ты всецело посвящаешь себя мальчикам, абсолютно пренебрегая собой. Ты превратилась в их личного шофера, и больше ничего.

— У тебя нет ни друзей, ни интересов за пределами школьных ворот, — подхватывает его мысль Конни.

— Ты ничего не покупаешь себе, но тратишь бессчетное количество времени и денег на то, чтобы улучшить их жизнь, и без того близкую к совершенству, — добавляет Дейзи.

— Мы просто подумали: будет хорошо, если ты станешь выходить, знакомиться с новыми людьми, — поддерживает их Льюк.

— Может, даже разок-другой сходишь на свидания, — добавляет Саймон.

Я ощущаю ужас и стыд, почувствовав, что этот разговор является лишь вершиной айсберга. Без сомнения, эти четверо уже сидели за другим обеденным столом, обсуждали меня, жалели и пришли к выводу, что в качестве моих «друзей» имеют право бросить мне в лицо свою неуместную и дерзкую точку зрения. Может, они обсуждали все это даже в присутствии Питера и Люси? Высказывали свое мнение по поводу моей печальной нестоящей жизни? Боже мой, какое унижение!

— Тебе скоро будет сорок, — напоминает Дейзи. — Что ты думаешь по этому поводу?

— Альтернатива старению кажется еще более ужасающей, — замечаю я.

— Это неправильно, что самым значительным событием твоей жизни становится выпуск нового DVD с мультфильмами Диснея, — продолжает Дейзи. — Ты даже не ходишь в библиотеку, разве что кому-то из мальчиков понадобится книга. Роуз, ты просто перестаешь существовать, — заканчивает она.

— Да, именно в этом и состоит материнство, Дейзи, но тебе этого не понять, — сердито отвечаю я, даже не смягчив свою реплику словами «пока» или «к сожалению». Мне хочется причинить ей такую же боль, какую она причинила мне. Я вижу, как Дейзи отпрянула. — А теперь, мне кажется, вам пора уходить, если не возражаете. Себастьяну и Хенри надо делать уроки, и им понадобится моя помощь.