Чтение онлайн

— Аня, что ты делаешь? У нас для этого целый штат работников! — Отбирает у меня дрова, несет сам.

— Вкусно было, Герман, — пытается перетянуть на себя внимание Сабина.

— А вот Аня пить не стала.

Мы останавливаемся. Смотрим друг другу в глаза.

И меня шокирует эта подколка. Вот что ему от меня нужно? Вернее, с утра он это ярко демонстрировал, но я грешным делом решила, что этот вопрос закрыт.

— Я просто люблю чай.

— Она врёт, — как бы в сторону, раздражаясь и злясь, — она любит кофе. Но мой пить не стала.

— Я люблю молочный коктейль и ряженку!

Он отбирает у меня очередное полено. Но я не отдаю. Мы перетягиваем его как канат.

— Ты любишь кофе!

— Нет!

— Да!

— Нет!

Закатываю глаза. Какой дебильный разговор! Впрочем, он, вероятно, всё ещё злится на меня за то, что я сбежала, а я очень нервничаю.

— Вот, Сабина, — не отрывая от меня глаз, — ты мне скажи, как ты относишься к постельным делам без любви?!

Ну конечно! Давайте выносить сор из избы. Какая разница, как относится Сабина к любви, если она и есть его истинная любовь? Я хочу домой, под одеяло, есть мороженое и смотреть мультики.

Что он делает? Зачем спрашивает? Я понимаю, что его задело, но на фиг это обсуждать с ней? Он меня совсем измучил.

— Какая любовь, Герман, солнышко? Ты же бизнесмен. Это бредни для семилеток, — палится Сабина.

А потом, спохватившись, понимает, что сболтнула лишнего. А батя начинает тупо ржать:

— Сказала жена моего сына.

Похоже, родитель тритона не любит выражать мысли пышными фразами, он говорит коротко, резко, так же, как размашисто рубит дрова.

Не понимаю, к чему эти разговоры? Краснею.

— Давайте разведём костер, и всё! — рычу, выдирая у тритона полено и, оступившись, едва не грохаюсь на попу. А он психует, натягивая штаны повыше. Отец не успевает рубить, теперь мы таскаем вдвоём, периодически меча глазами молнии друг в друга.

— Я вообще считаю, что каждый романтический вечер должен перетекать в любовь, — болтает Сабина.

— Вот и я считаю, что можно радоваться жизни, не навешивая какие-то ярлыки, — поддерживает тритон.

Меня это выводит.

— Человек сам выбирает, как ему радоваться жизни! — злюсь я.

— Иногда человек выбирает не то! — бесится он.

Вот же достача. Ну иди ты уже с Сабиной. Чего пристал ко мне со своими радостями и любовью? У меня сердце в груди лупит без продыху. А ему надо срочно выяснить, что да как.

— Пойду я платье выбирать в интернете. — Плюхаю очередное полено на землю, едва не попав Герману по ноге.

— То есть ты согласна пойти за меня уже завтра?

Скользнув взглядом по лицу Германа, смотрю дальше, на зелёную от злости Сабину.

— Конечно, дорогой. Это такое счастье.

— А я бы всё же подождала! И организовала бы всё как надо, — бормочет издалека Сабина.

— Поэтому надо спешить! — это уже я.

— Хорошо, значит так и решим. — щурится Герман, в его голосе звучит раздражение.

Сверлит меня насквозь, играя скулами.

— То есть ты, Герман, согласен?

— Конечно.

— Тогда я против.

— Что опять не так?! — психует босс, всплеснув руками.

— Ну вы забавные, ей-богу! — смеётся отец. — Это из разряда милые бранятся, только тешатся. Вы что, завтрак не поделили?

Босс медленно закрывает глаза, затем, моргнув, пытается успокоиться. Кипят настоящие страсти.

— Аня съела весь завтрак сама.

— Я была голодна.

— Я тоже, — щурится Герман, рассуждая совсем не о еде.

В недоумении качаю головой. Ну почему я не подслушала, о чём они говорили под нашим балконом до конца? Отчего не знаю, что он ей ответил?

Смотрю на него, не отрываясь.

— Герман, я, конечно, не в курсе, что у вас с Анной за отношения, но жена серьёзного бизнесмена должна быть строгой и воспитанной. И её ничего не должно волновать, кроме брака и собственного мужа! Она обязана быть идеальной!

— Как ты? — не могу не прокомментировать. — Но ты ведь уже чья-то жена, верно?

Громче всех ржёт батя. Боссу плевать на то, что я говорю Сабине. Дальше следует очередная перепалка, и только мы вдвоём знаем, о чём она:

— Как же злит, когда человек чего-то очень хочет, но придумал себе детскую причину, чтобы этого не делать.

— Детскую?! — пыхчу от возмущения.

— Да.

— Балда! — выпаливаю, топнув ногой.

Собираю волю в кулак и бегу к дому. Ну сказали тебе «нет», зачем разводить демагогию? Никак не может пережить, что ему отказали. Тритон пупырчатый. Змей окаянный!

Оборачиваюсь, а он пялится мне в спину. Горячо, жарко, глубоко. Так внимательно за мной наблюдает, что у меня почти случается сердечный приступ и правую ногу сводит судорогой.

Я ничего не понимаю. С одной стороны, выпендрёж моей невесты ужасно раздражает. Шутка ли, так разговаривать со мной при отце и жене брата? Но с другой…

Я ничего не понимаю. Стою в центре двора, среди разбросанных на газоне расколотых отцом чурок и знаю только одно: мне надо пойти за ней.

Доругаться. Выяснить отношения до конца. Узнать, хочет она за меня замуж или притворяется ради квартиры, машины и должности? Эта мысль накрывает меня так резко, что я не успеваю подготовиться.

Давненько я не концентрировался на чём-то так сильно.

Я должен знать правду. Но если любую другую женщину я спрошу прямо и она ответит, то эта невыносимая… тёплая, нежная, красивая... придумает миллион отмазок и подколок, и я так ничего и не пойму.

Эта мысль отправляет меня в выгребную яму. Я ненавижу любые полумеры, и мне нужно знать прямо.

Я готов жениться на ней хоть сейчас, лишь бы только расставить все точки над «и». Решить всё конкретно. У меня такой характер.

Вот полка из красного дерева — и там должны стоять алые папки. Здесь прозрачный шкаф — и в нём сложены жёлтые скоросшиватели. Мне нужна определённость. А поведение Ани поднимает внутри меня бурю. То она смотрит ласковым оленёнком Бэмби, то фыркает как разъярённая фурия.

Да как её вообще можно терпеть? Только такой дебил, как Федор, заглядывая ей в рот и кивая на любое слово, способен на это. Он смеётся, спокойно реагирует. А я устал.