Чтение онлайн

Кристина еще что-то говорила, но я уже ее не слушала. В голове билась мысль, что, похоже, я узнала причину, по которой Саша так резко изменил свое отношение ко мне. И, видимо, внезапно проснувшиеся чувства, на которые я так надеялась, были совершенно ни при чем.

Александр

Окинул взглядом гостиную, пытаясь понять, не забыл ли чего. Вроде, все для идеального вечера вдвоем было готово – свечи расставлены по всем доступным для этого поверхностям, на небольшом столике у камина разложены закуски, два бокала вина, на шкуре какого-то животного у камина подушки. Надеюсь, что моей девочке понравится.

Никогда не думал, что буду вести себя, как сопливый романтик, но мне так хотелось ее чем-то порадовать. Загладить свою вину за то, как вел себя первое время после нашего знакомства.

Кинул взгляд на шкуру и поморщился. Насколько я помню, отец купил ее, чтобы произвести впечатление на свою очередную пассию, которых он сменял, как перчатки, после смерти матери. Пассия жест не оценила, уж не знаю – почему, а шкура осталась, поскольку выложено за нее было целое состояние. Первое время после его кончины я думал о том, чтобы избавиться от нее, но решил в итоге этого не делать. Вдруг, пригодится. И вот ее время настало.

Дверь в дом тихо отворилась, я с улыбкой повернулся, ожидая прихода малышки. Внутри все дрожало от волнения. Хотелось смеяться. Веду себя, как влюбленный мальчишка, а вроде взрослый умудренный опытом волк. И куда подевалась вся моя взрослость?

Юля осторожно прошла в комнату, неуверенно улыбнулась, заметив мои приготовления, с удовлетворением заметил вспыхнувший в ее глазах огонек, и только сейчас понял, что ее что-то мучает. Я почувствовал это по нашей связи и раньше, но отмахнулся, решив, что дело в объявлении о помолвке. Предсвадебный мандраж и все такое.

– Что-то не так? – спросил, наблюдая за девушкой.

Почему-то дальше проема она не проходила, стояла, прикусив губу, переминаясь с ноги на ногу. На очаровательном личике отражалась целая гамма эмоций. Словно, она не знала, какой из них отдать предпочтение, были и радость, и смущение, и даже… злость? Нахмурился, перебирая в голове все, что произошло за этот день, пытаясь понять, где я мог накосячить (а в том, что виноват я, даже не сомневался).

Волчица глубоко вдохнула, собираясь с силами, и решительно посмотрела мне в глаза:

– Ты знал, что пара гарантирует альфе огромную силу?

Хотел было резко ответить, что это чушь собачья и ничего такого нет, но тут в голове промелькнули отрывки из записей Дронова, которые я в свое время изучал с таким тщанием, что, в конце концов, выучил наизусть. Вот только, когда я встретил Юлю, совершенно об этом всем забыл. Да и, если честно, верилось мне с трудом.

Конечно, я слышал, что-то подобное. Вроде бы именно по этому отец тогда так резко связал себя с матерью, в надежде получить силу и власть, которыми обладали предыдущие альфы, но не смог, потому что для этого надо любить свою пару, всем сердцем, а мой дорогой папаша на подобные чувства был не способен.

– Да, знал, - решил признаться, Юля бы точно не оценила, если бы я стал все отрицать.

На глаза моей любимой тут же навернулись слезы. Дьявол! Лучше бы не признавался. Я чувствовал, как ей больно, словно я разрушил ее веру в человечество. В пару шагов оказавшись рядом с девушкой, схватил ее за плечи и крепко сжал, пытаясь поймать взгляд, который она упорно от меня отводила.

– Да, я знал это, - вновь повторил, - но не воспринимал всерьез. Не верил, считал полным бредом. Сама подумай, до недавнего времени я полностью отрицал саму мысль о том, чтобы обзавестись парой, неужели я бы вел себя так, если бы верил в подобное?

В глазах Юли, которые она все-таки подняла на меня, явственно проглядывали неуверенность и недоверие. Винить ее было сложно, но мне безумно хотелось, чтобы она мне поверила. И не только по тому, что это правда, но еще и потому, что интуитивно понимал, если она этого не сделает, будущего у нас может и не быть. По крайней мере, счастливого. Вот только как ее убедить?

– Почему тогда ты передумал? – голос малышки дрожал.

Было физически больно видеть ее в таком состоянии, понимать, что причиной стал я. Волк, готовый меня загрызть за то, что в очередной раз обидел нашу пару, не добавлял спокойствия. Он метался внутри меня, рычал, рвался на свободу, чтобы доказать своей волчице, что она ему нужна просто потому, что это она – единственная, любимая, неповторимая, язвительная, желанная, сильная. Что именно ее он ждал всю его жизнь. И что человек, с которым ему приходится делить шкуру, полный осел. Недоумок, который чуть не потерял все из-за своего упрямства.

Может, мысли волка отразились на моем лице, а, может, Юля почувствовала их через нашу связь, но она, вдруг, улыбнулась.

– Так, почему?

Девочке нужны были признания. Вот только я был в них не силен. Показать – пожалуйста, рассказать – увольте. Даже с Димой я никогда не делился своими чувствами и переживаниями, он обо всем догадывался на каком-то интуитивном уровне. Что мне было только на руку, хоть порой и пугало до чертиков.

Выпустив Юлю из рук, взъерошил волосы и отошел на несколько шагов. Как объяснить ей то, что я и сам не понимаю? Почему передумал? Потому что, блять! И все тут!

– Саш… пожалуйста…

Закрыл глаза, а хотелось уши, чтобы не слышать этих умоляющих ноток, словно вся ее жизнь зависела от моего ответа. Наверное, так и было. Точнее, вся наша с ней жизнь от него зависела.

– Все свое детство я смотрел на два вида семей: одна была любящая и счастливая, другая – несчастная, - решил начать сначала, может, так она сможет понять, почему я сопротивлялся привязке. – Первая семья – Карпушевы, вторая – моя. Родители Димы были образцом счастливой истинной пары. Они уважали друг друга, любили друг друга и своих детей. Если ругались, то по пустякам, и сразу мирились. Рядом с ними и самому хотелось быть счастливым. Я смотрел на них и представлял, что однажды, тоже буду таким. Что у меня тоже будет такая пара, как Софья Алексеевна – добрая, отзывчивая, готовая поддержать любое мое начинание, - повернулся к Юле и грустно улыбнулся. Девушка с жадностью впитывала каждое мое слово, видно было, что ей не просто любопытно, что ей хочется узнать обо мне, как можно больше. И это радовало. – А потом я возвращался домой. И там все было совсем по другому – вечно недовольный отец, срывающий злость на всех окружающих, угасающая с каждым днем мать, и полное отсутствие любви и взаимопонимания. Даже ко мне они относились не так, как должны были относиться к сыну. Отец не был способен на какие-то положительные чувства и эмоции, а мама… даже, если и хотела, у нее на их проявление не было сил.

Сглотнул, вновь погружаясь в атмосферу отчаяния и безнадежности, которой были наполнены этот дом и мое детство. Когда отец умер, я даже хотел снести чертов особняк, не оставить камня на камне. Стереть его и все воспоминания о жизни в нем. Но Карпушевы-старшие меня отговорили. Софья Алексеевна провела со мной не одну душещипательную беседу, убеждая, что лучшее, что я могу сделать – это наполнить дом новыми, счастливыми воспоминаниями. С трудом, но согласился. Хотя, и не представлял, как это возможно сделать, учитывая, что парой обзаводиться я не собирался.

– Со временем я научился не обращать на них внимание, игнорировать поведение, да и их самих тоже, - продолжил, вперившись взглядом в пляшущие языки огня, - большую часть времени я проводил в доме у Карпушевых. Вот только… вместо того, чтобы продолжать мечтать о том, что моя будущая семья будет похожа на их, я, наоборот, переставал этого хотеть. Нет, где-то в глубине души я по прежнему этого желал, но глядя на отца, на вереницу его любовниц, начинал считать, что раз уж я являюсь продолжением этого ублюдка, то и не способен завести себе нормальную семью, - криво ухмыльнулся, вздрогнув, когда почувствовал нежные ручки, обвившие мою талию, и теплое тело, прижавшееся к спине.