Чтение онлайн

Выход был один: Аннабель нужны были деньги. Много денег. Не чтобы откупиться: Винсенту всегда будет мало. А лучше чтобы бежать. Сколь не противна была мысль. Но денег у них не было. А тех крох, что оставил Эдуарду отец едва хватало им на жизнь. Оставалась лишь одна попытка: снять с Эдуарда проклятье, восстановить его в наследстве и тогда...попробовать решить их проблему.

Но как просить прощения у тех, кого им не найти?

О госпоже Монтисан Эдуард знал пугающе мало, и ровно столько, сколько каждый из нас знает о соседе или знакомом. Пол. Имя. Фамилию. Род деятельности. Откуда она была? Где жила, когда не работала в замке? С кем водила связи? Вопросы, вопросы... И ни одной нити ответа. У Аннабель кружилась голова. И еще ужасно хотелось пить. Да, пожалуй, ей стоит сделать перерыв. Выпить стакан воды.

Пошатываясь от приступа накатившей дурноты, Аннабель встала со своего места в общественной библиотеке. Перед глазами плыли темные круги. Роза витража, копируемая на полу солнечными лучами, расплывалась в огромное красное пятно. Аннабель не успела понять, что происходит, как упала без сознания. И непременно разбила бы голову о каменный пол, не подхвати ее крепкие мужские руки.

****22

– Эм...Клара?

– Что?

Девушка оторвалась от теста для пирога, которое она месила и посмотрела на Эдуарда, стоящего в дверях кухни. Откидывая рукой мешающую прядь волос с лица, Клара невольно оставила на лбу белый след муки, заставив Эдуарда улыбнуться. Между тем, вопрос висел в воздухе. А вместе с ним и проблема.

– Я проходил мимо спальни Аннабель и услышал, что ребенок плачет,- сообщил Эдуард свое наблюдение.

– И?

– Аннабель ушла пару часов назад. Думаю, тебе следует проверить малыша.

– Я не могу сейчас,- спокойно заметила Клара, и, как ни в чем не бывало, продолжила месить тесто.

– Но может ему что-то нужно: сменить пеленку, поесть, или мучает животик,- перечислил Эдуард.

– Вот сходи и займись этим,- спокойно заметила Клара, не отрываясь от своего занятия.

– Я?

Удивление Эдуарда было таким искренним, что Клара готова была брызнуть со смеху. Но приходилось держать более чем серьезное лицо.

– Нет, лучше позови доктора Верлуа,- посоветовала она,- Надеюсь, он найдет время помочь тебе.

– Клара,- Эдуард сложил руки на груди,- Это же твой собственный племянник.

– А это пирог на обед.
– отрапортовала Клара, преступая к шинковке капусты в начинку.

– Ты разве не переживаешь за него?

– Нет. Я ведь еще минуту назад попросила тебя сходить к нему. Значит, ребенок вскоре получит то, что ему нужно,- подмигнула Клара.

Эдуард вздохнул и вынул свой последний козырь против грязных пеленок.

– Клара, ну посмотри на меня! Сама говоришь: я чудище. Еще испугаю бедного Леруа...

– Брось свои глупости. Ты и в половину не так плох, как был. По крайней мере когда к тебе привыкнешь. К тому же, дети в возрасте Леруа видят все очень нечетко.

– Какие глубокие познания...- хмыкнул Эдуард.

– Я тоже иногда читаю. А ты иди. Иди...

Клара с улыбкой подошла к двери на кухню, возле которой стоял Эдуард, и положила руки ему на грудь.

– Не переживай,- мягко улыбнулась она,- Это всего лишь ребенок.

С этими словами девушка выпихнула Эдуарда из кухни и захлопнула за ним дверь.

23

– Ну что, Леруа-младший, может я спою тебе песенку и мы забудем про пеленки?

Эдуард склонился над ребенком в колыбели. Хотя, по правде говоря, с позиции Эдуарда существо звалось не иначе как " человеческий детеныш". Крошечный. Лысый. Побагровевший от плача комок. К тому же еще и дурно пахнущий. Малыш лежал в колыбели, некогда принадлежавшей самому Эдуарду, и откопанной им на чердаке дома.

– Как тебе мое предложение?- с надеждой спросил Эдуард.

Леруа предложение не устроило. Он хотел своего молока, еще на ручки и, конечно же, сухих пеленок.

Эдуард поморщился. А ведь ребенок даже не его. Но мамы рядом не было, да и долго не предвиделось. Желая найти Монтисан как можно скорее, Аннабель допоздна засиживалась в библиотеке.

– Или красавица просто гуляет, спихнув на других свой нежелательный плод,- подсказал зловредный голос в голове Эдуарда.

Возможно, голос даже был прав. Аннабель не казалась образцом материнства даже Эдуарду(а его собственная мама бросила на попечение отца едва тому исполнилось четыре). С Леруа-младшим Аннабель была спокойна. Не сюсюкала, не умилялась маленьким ручкам и ножкам. Исправно кормила, но откладывала в сторону, едва только ребенок был сыт. Такое поведение точно нельзя было назвать "материнской любовью". Но иногда Эдуард слышал, как Аннабель плачет по ночам. Она все еще носила черное платье в знак траура по мужу. И между бровей начинала вырисовываться морщинка. Один из многих мимических шрамов, нанесенных невзгодами и горем. Эдуард предполагал, что Аннабель тяжело по-своему, и старался не упрекать ее. Тем более, что девушка желала помочь ему в его" проблеме".

– Что не освобождает тебя от необходимости менять пеленки,- пробурчал внутренний голос.

Эдуард вздохнул. Потом набрал в легкие как можно больше воздуха и принялся за непосильный труд. Однако, даже чистые пелёнки и вымытая попа (операция занявшая у Эдуарда примерно час) не успокоили ребенка. Так же не подействовало и молоко из бутылочки. Эдуард подержал Леруа на животе, чтобы у него ушли газики. Покачал. Походил с ним на руках туда-сюда по комнате. Вспомнил пару песенок, которые пелись ему в детстве. Снова походил туда-сюда, качая ребенка на руках. Покатался в отцовском кресле-качалке, притащенном в "детскую" из кабинета. Наконец, цель была достигнута. Малыш уснул.

Когда Клара, в сопровождении госпожи Герранд, восседавшей на подносе, пары чашек и пирога, появилась в дверях детской, она застала Эдуарда мирно спящим в кресле качалке у окна. Малыш Леруа спал у него на груди.

24

Теплое летнее солнце вовсю ласкало открытую веранду столичного кафе. Находящееся в парке неподалеку от библиотеки, оно поражало простотой и элегантностью одновременно. Плетёные кресла. Столики со стеклянными столешницами. Множество красивых цветов вокруг. Аннабель, в своем скромном траурном платье, чувствовала себя ужасно не в своей тарелке. Даже проведя более чем полгода в столице, она не привыкла к подобным местам. Да и как было к чему-либо привыкать, когда большую часть времени ее приковывала к постели беременность, а после... По правде говоря, у Аннабель (а вернее у Эдуарда) просто не было денег на подобные заведения. Поэтому для Аннабель до этого дня понятие "кафе/ресторан" совмещались в одно уже хорошо знакомое место-таверна. С полутьмой ее помещений. Массивными деревянными столами и едким запахом пива и жаренного мяса.

В этом же летнем кафе было светло и свежо. Перед Аннабель стояла чашка чая со льдом( что за странность: добавлять лед в чай?) а рядом сидел тот, кто пригласил ее сюда. Алекс Ламбер.

Они встретились буквально полчаса назад. Когда Алекс столь удачно подхватил ее при обмороке в библиотеке. И после, чтобы немного освежиться и прийти в себя, пригласил Аннабель посидеть в этом самом кафе. И Алекс, так же как и это место, казался Аннабель чем-то абсолютно нереальным. Не из привычной ей жизни.

Мужчина был молод. Наверное даже чуть младше Аннабель. Хотя это сложно было определить наверняка. Там, откуда девушка была родом, всем приходилось взрослеть много раньше положенного срока. И часто на лицах даже очень молодых людей можно было встретить морщинки, вызванные многочисленными невзгодами и неприятностями.

Алекс же был свеж, как и этот летний день. Лицо его было гладко выбрито. Темные, слегка вьющиеся волосы, аккуратно уложены( не без помощи лаков и укладок, как подозревала Аннабель). Одежда выражала дороговизну и безупречность. Глубоко внутри Аннабель задавалась вопросом, выглядел ли Эдуард столь же безупречно, когда ведьма еще не навлекла на него проклятье?