Чтение онлайн

Дальше на совещании ничего интересного не происходит. Какие-то графики, цифры, отчеты.

– На сегодня все свободны, - встает, наконец, Глеб Андреич, а следом и остальные.

Я с облегчением выдыхаю. Ноги стоять уже устали, все же шпильки придумали для экзекуции женского слоя общества, не иначе. Икры гудят, но я, стиснув зубы, жду, когда все эти ленивые гусеницы уползут в свои кабинеты. Секретарь идет следом за шефом, а я что, я следом иду. Вижу краем глаза, что в конференц-зал заходит пресловутая уборщица, которой так не хватало вчера вечером. Точно, надо будет узнать внутренний номер ее вызова.

– Василиса Петровна, составьте протокол совещания, согласуйте с директорами и ко мне на стол, - останавливается босс перед входом в свой кабинет, затем переводит свой острый и колючий взгляд на меня, - а Вас, Мария Александровна, прошу пройти ко мне в кабинет. Есть разговор.

Дверь за ним захлопывается, а я стою ни жива – ни мертва. Ой, не к добру, это его «Александровна». Что-то явно не так.

– Чего стоишь, - внезапно тыкает мне женщина, - заходи давай, итак он не в духе сегодня.

Я глотаю комок и захожу. Не стучусь, все путное совершенно вылетает из головы.

– Дверь на ключ закройте, - раздается его голос в приказном тоне.

Он стоит у панорамного окна, сцепив руки за спиной в замок. Я, ни о чем не думая, машинально проворачиваю ключ в замке, и оборачиваюсь снова в его сторону. Ой, ёй.

Глава 14

– А з-зачем? – впервые заикаюсь.

Очень уж неожиданна его фраза про ключ. Только сейчас до меня доходит весь сюрреализм данной ситуации.

– Садитесь, - произносит в приказном порядке, а сам стоит, так и не повернувшись в мою сторону.

Я молча отодвигаю себе стул и присаживаюсь. Кладу руки на стол и буравлю взглядом его внушительную спину. Молчу. И он не спешит начинать разговор.

– Мария Ан… - наконец, оборачивается, на полуслове осекается, поймав мой взгляд, а затем продолжает: Александровна, у меня к Вам серьезный разговор.

– Приватный? – прикусываю свой неугомонный язык, но поздно, слово обратно в рот не загонишь.

Глеб Андреич поджимает губы, затем садится напротив меня. Ножки отодвигаемого стула неприятно скрипят и елозят по паркету. Я сдерживаю позыв поморщиться, только глотаю скопившуюся от напряжения слюну.

– Ваше вчерашнее поведение недопустимо, - голос не повышает, но говорит таким тоном, что мороз по коже, - Вы отныне являетесь моим секретарем, а значит, подчиненной. У нас в Компании четкая иерархия и несоблюдение субординации…

– Да я просто не могла вспомнить номер уборщицы, ничего не вижу страшного в том, что я слегка прибралась, - перебиваю его, понимая, к чему он клонит, - да и потом…

И тут он прерывает меня движением ладони. Выставляет передо мной руку в предостерегающем жесте.

– Стоп, - даже глаза прикрывает, настолько степенно себя ведет, - я Вам говорю совсем о другом.

– Насчет опоздания тоже не переживайте, Вы же понимаете, это был форс-мажор, - машу рукой слегка панибратски, даже улыбаюсь от облегчения, ведь никаких проблем в вышеперечисленном не вижу, - Вы сами меня лужей окатили. Кстати, насчет пиджаков не переживайте, я их постирала, сегодня зашью и завтра принесу.

Шеф тяжело вздыхает и закрывает глаза.

– Об этих Ваших косяках я забыл, - открывает свои черные, как ониксы, глаза, в которых не видно зрачков, и прожигает меня ими, - но раз уж Вы сами напомнили о них, знайте, это еще больше топит Ваши перспективы, Мария.

Только открываю рот, чтобы сказать, что вчера изучила сферу их деятельности и теперь к наводящим вопросам, если что, готова, как тут же осекаюсь. Еще чего совсем загоню себя в ловушку необдуманными фразами.

– Тогда я не совсем понимаю, - растерянно говорю ему, не лгу, свои мысли в речь облекаю, - если не это, то что…

– Как я сказал, у нас четкая иерархия, и каждый выполняет свои обязанности, ясно оговоренные в трудовом договоре. И я не потерплю Вашу фамильярность в рабочих вопросах в рабочее время. Возмутительное предложение выкинуть мне мусор, было вопиющим нарушением корпоративной этики. – закусил удила, не остановить. – В конце концов, я Генеральный директор этого предприятия, для этих целей и нанимал уборщицу. Ваше благо, что свидетелей этого инцидента не было, иначе…

Договаривать, что иначе он не стал. Но и без слов все ясно. Я вообще за время его речи становлюсь белее мела. Вот сейчас до меня доходит вся абсурдность и наглость моей выходки, которая может иметь для меня неприятные последствия. И несмотря на серьезность ситуации, мне так и хочется ляпнуть «то есть в нерабочее время вот это вот все можно делать? Или как?».

– Ну он же вонял, - вырывается из меня непроизвольно, я даже ладонью прикрываю свой неугомонный рот.

Начальник ничего не говорит. Но смотрит так выразительно, что продолжать говорить глупости, по его взгляду иначе мои слова и не назвать, лучше не стоит. Кивком головы указывает мне на выход, так и не дождавшись от меня извинений. А я что. Я в этот момент вспоминаю все случаи, когда по его вине я оказывалась в шутовском положении. И все извинения просто застревают у меня в горле. Не дождется. Нечего жить тут грязнулями. Подрываюсь и практически лечу к двери. Проворачиваю ключ, и тут он снова подает голос.

– Помогите Василисе Петровне с протоколом. Предоставите и обоснуете его мне лично Вы, - говорит рублеными фразами, без тени вопроса.

Я молча киваю и вылетаю из его кабинета, как пробка из бутылки. Вот только когда резко дергаю дверь, на пол к моим ногам падает пресловутая секретарша.

– Ой, - поднимает и лупит на нас глаза женщина, - я вот, - еще даже не встав, сотрясает в воздухе кипу каких-то бумаг, - на подпись занести решила.

– На подпись? – усмехается Глеб Андреич, и в голосе его мне слышится ехидство, - ну, заносите, раз пришли.

Она встает, отряхивает свой костюм и с уверенным видом шагает к столу мужчины. Я закрываю дверь с внешней стороны и прислоняюсь к стене.

– Фух, - тихо выдыхаю, сетуя на оставшиеся часы рабства до конца рабочего дня.

Сажусь на стул и решаю пока отдохнуть. Наставницы пока нет, а мне велено ей помогать, так что в ее отсутствие имею полное право бездельничать. Так погружаюсь в свои мысли, что не замечаю, как в приемную вальяжно заходит Глебушка. Его светлые волосы слегка взъерошены, словно он сам растрепал их, явно думая о благе своей компании.

– Маша, - на этот раз он обращается ко мне по-старинке, как раньше, в далекой юности, что греет мне на минуту сердце, - что-то случилось? Где Василиса Петровна?

И оттого, что он обо мне беспокоится, сердце мое совсем с ума сходит, скачет, как ненормальное.

– Она у шефа, - в последний момент прикусываю язык, чтоб не ляпнуть про главгада, - вот, протокол будем делать.

– Ясно, - мягко улыбается, даже морщинки у глаз слегка выделяются, - мы с тобой так и не поговорили после выпускного. Не хочешь после работы пропустить пару чашечек кофе? Знаю тут кафе неподалеку, тихое место.