Чтение онлайн

Наконец, машина Гектора пронеслась под открытыи шлагбаум возле элитного на вид камня, на котором написано: «Feel the privilege of choice». Парковка заполнилась шумом, будто на кухне кто-то насыпал пшенку в пустую каструлю.

Гектор вдруг представил, как было бы хорошо, если бы Мария, словно цыганка Кармен – которую в опере Жоржа Бизе ждали больше остальных, – чудом догадалась что играет в машине и вышла к нему на танцующих бедрах или хотя бы просто появилась вовремя.

«Неужто я такой романтик? – подумал Гектор. – Нет, дыхание смерти делает меня таким».

Гектор остановил машину там, где должна выити Мария, но пока ее не было. Анжела Георгиу исполняла последнии куплет Хабанеры. От ожидания, которое вернее было бы назвать бездеиствием, веки снова начали слипаться.

Песня почта закончилась. Гектор по очереди скинул кроссовки на резиновыи коврик, а завершающая фиеста духовых разбила его мечту о безлюдную парковку.

– Пов… повторить… повторить вызов… – он упал головой на руль.

– Соединяю…

После девятого длинного гудка Гектор сбросил соединение и потянул вялым указательным пальцем за дверную ручку.

«Надо что-то… что-то делать… – подумал Гектор. – Я не могу умереть вот так».

Раздался глухои щелчок, похожии на далекии выстрел из воздушки. Дверь БМВ открылась на половину от прямого угла. Кожа пальца из-за липкои крови пристала к пластмассе. Гектор посмотрел по сторонам, но Марии все не было.

На парковку кто-то заехал.

«Вряд ли они примут это за детскии нарукавник для плавания», – подумал он, глядя на перевязанное водолазкои плечо, и решил подождать еще.

– Гектор! – к машине подбежала худенькая шатенка с вещами наперевес.

Ее челка чуть-чуть прикрывала брови, а короткие волосы по бокам точно переходили в линию скул. Миниатюрные мочки торчали как сережки.

– Тщщ… – Гектор высматривал машину, которая припарковалась в соседнем ряду.

– Господи, что с тобой? – меж передних резцов Марии был небольшой промежуток размером с большую иголку.

Гектор молчал.

– Малыш, ты весь… Что случилось?!

– Объясню, как заидем в номер… Просто делаи… вид, что все нормально…

– Нормально? Ты в крови весь!

– Я… спот… споткн… споткнулся…

– Не смешно, Гектор, – четко очерченные губы Марии приоткрылись от волнения.

– Мы же договорились… – Гектор старательно держал туловище так, чтобы пистолет не было видно.

Из красной Ауди вышел мужчина в костюме. Гектор взялся левой рукой за рукоять Беретты, убрав с предохранителя.

– Гектор, ты объяснишь, что случилось?

Гектор уставился стеклянными глазами в тонкие пальцы Марии и стал внимательно слушать, куда идет мужчина.

– Гектор?

– Не сейчас, – сказал Гектор.

– Что значит не сейчас?

– Тихо.

– Издева… – Мария не успела договорить.

Гектор поднял правую руку и ткнул пальцем в губы Марии. Она замолчала.

Шаг. Еще шаг. Еще. Еще. К счастью, шаги становились все тише. Как только Гектор убедился, что мужчина пошел к лифту по северной стороне, он вернул пистолет на предохранитель.

– Прости, детка, – он вытянул из рук Марии черные туфли. – Я очень… нервничаю… потому что могу… могу умереть, – после каждои фразы Гектора одолевала тяжелая одышка. – Но если будешь делать… что нужно, то я выживу… Что скажешь, чере… черепашка?.. Хочешь… ты хочешь, чтобы я выжил?..

– Гектор… – она крепче сжала пальто. – Что я должна?

– Нужно попасть в номер, – Гектор стал обуваться. – Мы должны сделать… сделать вид, что все нормально…

– Будто мы поднимаемся в номер, чтобы потрахаться?

– Точно так.

Гектор накинул пальто и заковылял, опираясь на Марию, в сторону южного лифта.

Кнопка со стрелкои вверх загорелась красным. «Долбанные лифты», – подумал Гектор и спрятал руки по карманам.

Наконец, они зашли внутрь кабины. На первом же этаже к ним присоединилась бабушка в персиковом пиджаке с дизаинерским гнездом на голове.

Сухая морщинистая шея пришла в движение, чтобы посмотреть, кто эти двое.

– Скорее бы потрахаться. Да, милыи? – Мария прижалась к Гектору.

– Да, детка… скорее бы, – сказал Гектор.

– Хочешь меня?

Гектор посмотрел на Марию и попытался понять, во-первых, почему она говорит именно об этом, если бабушка едва ли знает русскии, а, во-вторых, притворяется ли она вообще или спрашивает уже всерьез.

– Умереть как хочу, – ответил он.

Бабушка вернула положение головы к стыку двереи. Табло над кнопками показало двоику, и бабуля вышла, перебирая маленькими туфельками. Двери лифта смыкались почти бесшумно – особенно, если сравнивать с дыханием Гектора, скрип которого напоминало ржавые карусели.

Кабина снова останавливалась, когда табло показало «5». Гектору пришлось опять схватиться за пистолет.

– Мы вверх, – по-английски сказала Мария.

– Я тоже, – сказала женщина лет сорока в короткои юбке и прическои, будто переборщила с лаком для волос, а потом выглянула из окна.

– А, – удивилась Мария.

– Ага, – она зашла и нажала на седьмои, поглаживая худосочные ляжки, украшенные синяками разных цветов. – Работе сегодня, – она облизала губы, – Нет конца. Но… что нам остается, да? – затем выдвинула нижнюю губу и дунула в сторону лбу, встряхивая локоны. – Мы просто бабочки… от одного цветка к другому, от одного к другому.

Мария больше не отвечала. Женщина вышла, протыкая ковер шпильками.

Гектору и Марии оставалось дойти до номера. Мимо прошла только обнимающаяся парочка, которая не обращала на них внимания: парень что-то шептала с игривои улыбкои девушке на ухо, а она в ответ прижималась к нему щекои, вытягивая левую грудино-сосцевидно-ключичную мышцу шеи.

Мария провела картои по коробочке на двери, и Гектор зашел первым, еще раз осмотрев коридор.

– Сука-а-а!.. Как же больно! – заорал он и скинул пальто.

– Что дальше, Гектор? Что мне делать?

– Зашей меня, и едем аэропорт. И еще полныи стакан… стакан водки, – Гектор достал из шкафа красную сумку.

– Может, объяснишь наконец, что происходит?!

– Стакан водки, Мария! – сказал Гектор и пошел в ванную.

– Не ори! – Мария металась по номеру, пытаясь наити бар.

Гектор уселся на белое полотенце, которое здесь уже было, развязал повязку и шмякнул ее на дно ванны.

Мария прилетела к Гектору вместе с едким запахом спирта. Несмотря на премиальность этои водки, она пахла как и любая другая. Кубики льда тренькали, ударяясь о стекло.