Чтение онлайн

Откуда он знает, как меня зовут?

Киваю.

— Пройдемте со мной.

После всего, что произошло, у меня нет поводов показывать характер. Я ведь уже и так… продемонстрировала достаточно.

На ночь глядя начался дождь. Мужчина раскрывает зонт у меня над головой и я прохожу в уже другую, незнакомую мне машину. Однако, устраиваясь на сидении, мне кажется, что я ощущаю тонкий, едва уловимый аромат одеколона Сафонова.

Он снова забивает ноздри, и я чувствую, как свожу колени как можно ближе друг к другу. Меня будоражит этот запах.

Мы трогаемся и я засыпаю, молясь о том, чтобы все это приключение, весь этот клубок распутался бы самостоятельно, без моего вмешательства, ведь того, что произошло и так было уже слишком много…

— Эльвира Раилевна, — подставляет мне плечо охранник. — Вас ждут.

Я поднимаю голову, глядя на наш с Эдуардом отель. Да будь он проклят!

Вываливаюсь наружу, думая только о том, что надо сменить блузку, но мне не дают опомниться. Секьюрити осторожно, но целенаправленно приводит меня на наш этаж, однако не позволяет завернуть в номер. Он приводит меня в переговорную.

— Итак, — слышу я голос Сафонова, раздающийся из-за полуприкрытой створки, — я забираю ее навсегда.

— Простите, я не очень понимаю, — бормочет муж.

— Вообще-то я тоже имею право голоса! — толкаю двери от себя.

Сафонов сидит напротив, помешивая в бокале темный напиток — должно быть, это виски. Я часто видела, как напивается Эдуард, по правде, мужу доставляло удовольствие демонстрировать мне то, чего я лишена. Плата за непокорность.

Сафонов расположился во главе стола для совещаний. Я вдруг вспоминаю отца и это практически выбивает весь воздух из легких — так больно осознавать то, чем стала моя жизнь сейчас.

Сафонов приподнимает уголок губы как будто скалясь и смотрит на меня сквозь жидкость.

— Ты думаешь, у тебя есть выбор?

— Вы не имеете права меня покупать!

Сафонов откидывается назад и расправляет плечи, глядя на Эдуарда.

— А он имел право подсовывать моей жене наркоту?

Что?

Я отступаю и следом смотрю на Эдуарда. Я уверена, что этот, он мог мог, но признать такое, пусть даже признаться в том, что мой муж моральный урод мне не дает какой-то внутренний барьер, нелепая привычка: “Не ударить в грязь лицом. У Эльвиры Айдаровой все должно быть хорошо”.

— А вы сами-то?

— Что? — усмехается Сафонов.

— Я отлично знаю про ваш род деятельности. Вы сами не торговали разве этой дрянью, к тому же вы, у вас рана…

Мне кажется, что глаза олигарха наливаются кровью. Наверное я только что сказала что-то совсем не то.

Он с размаху бьет по столу стаканом, что кажется все лежащие на крышке предметы подскакивают.

И как только не раскрошилась посуда.

— Держи язык за зубами, Эльвира, — шипит муж. — Простите, она…

Сафонов вдруг откидывается назад и усмехается.

— Спорю, что она не слушает тебя и не послушает.

Муж прямо-таки бледнеет от этого замечания. Я знаю, как Эдуарда бесит мой характер. Но он не в состоянии с этим справиться.

— Я научу ее покорности, — глаза Сафонова опасно блестят. — Прекрасно знаю, для чего может понадобиться такой рот.

Он соединяет кончики пальцев на животе.

— Ну?

— Исключе… — Эдуард прерывается, наткнувшись на тяжелый взгляд олигарха. — Я предпочел бы другой способ.

Похоже на то, что муж из последних сил пытается сохранить достоинство. Но мог бы не пытаться, я прекрасно ему цену знаю.

— Могу отрезать тебе яйца, — вдруг заявляет Сафонов и делает глоток.

Олигарх опускает бокал на столешницу в полной тишине, а у меня почему-то не остается сомнений в том, что он серьезно.

— Я тоже предпочитаю покорность, — Сафонов запускает ручку кружиться на столе, и с совершенно беззаботным видом приподнимает бровь. — Так что? Сопротивляться без яиц будет уже не так весело.

Эдуард сжимает челюсть.

— Тогда я жду, что ты исполнишь свои обязательства. — откидывается на спинку кресла олигарх. — Помни, чей ты теперь… агент.

Хотела бы я знать, о чем они говорили до моего прихода. У мужа и Сафонова было времени около часа.

Муж встает и делает мне жест.

— А-а-а… — останавливает Сафонов, поводя в воздухе указательным пальцем. — Жена тоже переходит в мою собственность, забыл?

Эдуард скрипит зубами в ответ.

— Как раз об этом, Валерий Валентинович, — бормочет супруг. — Я и хочу с ней поговорить. Вы ведь ее видели…

Сафонов наваливается на крышку стола, облокачиваясь обеими руками.

— И даже попробовал.

Похоже Эдуарда только что передернуло.

— И знаете, какая она, — продолжает муж. — Я хочу объяснить ей суть сделки.

Сафонов делает разрешающий жест.

Тогда Эдуард хватает меня под локоть и тащит к дверям.

— Я ведь стараюсь для тебя, Эльвира.

Да как же! Ты бездушная тварь, если мог сослать нашего сына своим родственникам!

— Что это было? — говорю я, когда Эдуард выталкивает меня в пустой холл.

От близости чудовища, которое по недоразумению считается моим мужем не по себе.

— О чем ты с ним…

Эдуард хватает меня за ворот пиджака, приближает к себе и дышит в лицо.

И тут я набираюсь храбрости, берусь за руки мужа, пытаюсь отцепить его пальцы.

— Это правда был ты? Жена Сафонова…

Звенит пощечина. Я прикусываю губу — настолько больно и обидно.

— Не смей об этом заговаривать. Вообще не смей с ним говорить никогда!

— Ты хочешь чтобы я его только развлекала?

Эдуард смеется.

— Такая как ты… Нет, Эльвир, ты фригидная гадина. Он ищет… — муж вдруг прерывается на этих словах и прислушивается к чему-то, что происходит за дверью. — Он думает, что я знаю…

— Он ищет свою жену?

Эдуард отталкивает мои руки.

— Если бы, — потом отталкивает меня. — Ха!

Муж вдруг оглядывается и я вижу, что невдалеке от нас появился охранник Сафонова. Он жестом указывает на наручные часы. Знак вполне очевидный: вышло время. Что ж, это значит, что и мое тоже… вышло?

Сглатываю.

И тут Эдуард машет секьюрити, мол, еще мгновение.

— Ты будешь меня слушаться, — обращается ко мне на полтона ниже. — Эльвир, или сына не увидишь.

Прикусываю губы, потому что у меня сейчас такое чувство, что сердце превращается в кровоточащую рану. Зачем я связалась с ним? Зачем?