Чтение онлайн

Между тихими всхлипами я бессвязно умоляю его остановиться и не останавливаться. Комкая простынь, я извиваюсь от невозможных ощущений, стараясь при этом ни на миллиметр не сдвинуться, чтобы не лишиться их.

И только когда инстинкт берет верх, и бедра сами толкаются навстречу пальцам, Крамер жестко готовит мою дырочку тремя пальцами, но меня уже все устраивает.

Сквозь поволоку в глазах я вижу, как он подтягивается на руках и устраивается между моих ног. Головка скользит по складочкам вверх-вниз, чуть раздвигая их.

– Тимур, – в моем голосе уже слышна мольба.

– Подожди. Я сейчас сгоняю за вибратором. Ты же говорила он лучше.

– Что? – я луплю его по предплечью. – Если ты сейчас же войдешь в меня, я тебя убью! Или хуже! Брошу у алтаря!

Нашел время, когда припомнить.

– Повинуюсь, – смеется Крамер и нежно целует меня в губы.

Его нежности хватает на три секунды, а потом его язык вторгается мне в рот, а внизу Тимур один резким толчком насаживает меня на член.

С этого момента я больше не принадлежу себе. Мы одно целое.

Я все растворяюсь в его персональном ритме: три коротких толчка, один длинный. Это азбука морзе, понятная моему телу, отвечающему Тимуру пульсацией киски. И когда я с нескромным криком взлетаю на вершину, Крамер не останавливается.

– Детка, ты раскаялась недостаточно.

Крамер обрезанный, вспоминаю я. У меня впереди долгая сладкая ночь.

Раз за разом, все ускоряясь, Тимур погружается в мою сжавшуюся пещерку. И чуть погодя сквозь тающую негу что-то внутри меня снова начинает откликаться будто электрическими микро разрядами там, где Крамер укрепляет свои позиции. Когда он толкается в меня, за буравящей головкой словно тянется след из лопающихся пузырьков шампанского, заставляя меня подрагивать и покрываться мурашками.

Тимур совершенно точно знает, что делает.

О, из него и впрямь вышел бы толковый секретарь.

Толковый и беспощадный.

– Тимур, – срывается с моих губ его имя, когда он начинает в такт толчкам посасывать напряженные вершинки, и в моем теле словно активируется треугольник из огненных нитей, завязанных в узел, жгущий меня внизу живота.

Эти нити натягиваются все сильнее, дыхание перехватывает, это уже не томление, это жажда. А тело, недавно получившее разрядку, не спешит освободиться еще раз, а только продолжает жажду усиливать.

Оторвавшись от моей груди, Крамер приподнимается на руках и, оставаясь во мне, любуется делом рук своих.

– Тимур, – жалобно поскуливаю я, потому что он остановился.

– Линда, – он выскальзывает из меня на пару сантиметров и снова возвращается легким дразнящим намеком. – Скажи мне, ты осознала, что зря сбегала раз за разом?

И еще один легкий толчок, бесящий своей сдержанностью.

– Тимур! – уже требую я, сама двигая бедра ему навстречу.

Выдержка дается Крамеру не так легко, взгляд напряжен, скулы побелили, вены на руках вздулись, а на широкой груди блестит несколько капелек пота.

Осознание того, что я причина того, что ему сложно остановиться, срывает крышу. Мне даже хочется слизнуть эти капельки.

Не добившись от меня желаемого ответа, Крамер подходит к делу творчески, и я сразу верю его словам, что он не привык отступать.

– Зайдем с другой стороны. Как ты хочешь, Линда? – он просовывает руку между нашими телами и потирает клитор, продолжая легкие движения в моей дырочке. – Так, да?

– Да, – всхлипываю я, потому что от этой ласки я вся сжимаю вокруг его члена.

– И так? – он надавливает на пульсирую горошину и немного оттягивает ее. Тимур не останавливается и скользит во мне с небольшой амплитудой, пробуждая во мне что-то животное. Мне этого мало! Я хочу сильнее, глубже, жестче!

– Да!

– Ты раскаиваешься, Линда? – словно почувствовав меня, он выходит из меня на всю длину и вгоняет член назад, продолжая терзать пальцами влажную плоть. – Ты ведь больше не будешь мне отказывать, правда?

– Да-да!

Пожалуйста, дай мне этого еще! Я сейчас готова пообещать, что угодно, лишь бы он перестал дразнить, и наконец утолил разбуженный голод.

– Хорошая девочка, – целуя, хвалит меня Крамер. – Я всегда знал, что ты – умница. А что положено хорошим девочкам?

– Надеюсь, толстый член, жесткий секс и сказочный оргазм, – бормочу я, пытаясь собрать мысли в кучу, но это не так-то просто, когда все ощущения сконцентрированы в максимально далекой от мозга области.

Тимур со смешком выходит из меня под мое недовольное хмыканье и перекатывает меня на живот.

– Почти. Хорошие девочки получают плохих мальчиков, – с этими словами он заставляет меня согнуть широко раздвинутые ноги в коленях и сильно прогнуть спину, грудью прижимаясь к постели.

Крамер гладит оттопыренную попку, медленно проводит пальцем по влажным приоткрывшимся губкам, и я дрожу в нетерпении.

О, я буду очень хорошей девочкой, решаю я, когда в меня наконец снова проталкивается головка. В этой позе я чувствую ее по-другому: она ощущается сильнее и задевается какое-то очень чувствительно местечко, от чего я не выдерживаю, и начинаю вертеть попкой, за что получаю легкий шлепок.

– Линда, хорошие девочки принимают награду с благодарностью и вдумчиво, – укоряет меня Тимур, позволяя принять член на всю длину. И я действительно благодарно выдыхаю. – Хочешь жестко?

Но сейчас я уже не уверена, он так распирает меня, что вся сочащаяся промежность натягивается.

– В следующий раз, обязательно. А пока будет так, как я хочу, – обещает Крамер и приступает к десерту.

И меня все абсолютно устраивает. Крепко удерживая мой зад и не давай увильнуть, Тимур набирает такой темп, что я не успеваю выдохнуть между толчками, нагнетающим напряжение внизу живота. И под шлепки его бедер о мои ягодицы, мягкие удары мошонки и влажные звуки моей дырочки, полностью открытая для него, я вся становлюсь сплошным оголенным нервом. Бедра дрожат, по шее катится капелька пота, возбужденные соски трутся о льняную простынь, это невыносимо!

Я закусываю угол подушки, и ткань немного приглушает мои стоны, но Крамер, войдя в меня очень глубоко, отбирает ее у меня.

– Я хочу слышать, Линда.

И мой голос заполняет комнату и, наверно, даже сад. В ночи звуки разносят очень далеко, так что, скорее всего, вся улица знает, как мне сейчас хорошо. В кои-то веки мне нет дела до того, что подумают люди. Пусть завидуют, в это мгновение есть только я, Тимур и древний ритуал единения.

– Вот такая ты мне нравишься. Голая, мокрая, стонущая подо мной. Так нравишься, что я больше не могу. Прости.