Чтение онлайн

Приходится девушке ответить:

— Можем ли мы осуждать то, что сами же сейчас с таким удовольствием обсуждаем? Это слишком двусмысленно. Но я уверена — у графа нет любовницы.

— О, какая прелесть! — восторгается Вуалье, даже хлопая в ладоши, — Вы так доверяете графу? А ведь он известный дамский угодник.

— Дамский угодник — не совсем верное слово, — аккуратно замечает очередная гостья, мадам Ромери, — Если ранее граф и правда позволял себе… лишнего… едва ли кто-нибудь мог обвинить его в поведении, недостойным общественного места. Ничего странного в том, что на светских раутах его сопровождали знакомые и приятельницы, пока отсутствовала госпожа графиня, нет…

— И другое дело — когда муж приводит любовницу одновременно с женой, — тут же подхватывает, ухмыльнувшись маркиза Ла Лермитт, — Помните, как было с Ли-Сантэ?

— Вера тоже хороша! — фыркает баронесса де Маро, — Юный Дюваль в тот вечер ни на шаг от нее не отходил. А та явно его поощряла.

— Долго ли да умеюче? — пожимает плечами Вуалье, — Сейчас мы видим влюбленного в собственную жену графа, но надолго ли? Наверно, он соскучился по вам, дорогая Мираэль, да и вы девушка красивая и приятная — как мужчине не соблазниться? Но скоро ему приесться однообразие, и что нам, бедным женушкам, останется? Терпеть очередную любовницу и делать вид, что так и надо… Вы уже задумывались об этом, госпожа графиня?

«Какая она неприятная, — раздраженно думает Мираэль, тем не менее улыбаясь, будто какой-то шутке, — А если я сейчас как бы случайно опрокину на нее чай — как громко эта мымра будет кричать?»

— Мой вам совет, — неожиданно проникновенно говорит Вуалье, резко наклоняясь в ее сторону, — Ни в коем случае не позвольте себе забеременеть! Как только понесете — муж тут же охладеет к вам, так как вы уже не сможете удовлетворить все его… желания. А он, как я слышала, человек очень страстный. Кстати, изумительные кружева! Андалайские, да? Раньше вы так не обматывались. У вас такие красивые линии плеч и шеи, а вы скрывается эту красоту… Или что-то другое?

Женщины понимающе переглядываются и улыбаются. Но не насмешливо. А вполне себе по-доброму. И даже с некоторой завистью.

— Ах, молодость! — как-то по-особенному восторженно вздыхает маркиза.

— Не завидуйте — все в наших руках! — смеется сидящая по левую от нее руку дама, — Чувствуете, как пахнет в доме? Признайте, Мираэль, это какие-то особые духи, да? Они кружат мужчинам голову! Только слепой не заметит, как на вас смотрят молодые щеголи, совершенно не стесненные вашим замужним положением!

Уже предчувствуя вопрос от той же злополучной Вуалье (что-то вроде «Приглядели себе кого-нибудь?»), Мираэль поспешно указывает на блюдо с миниатюрными пирожными:

— Попробуйте, милые мои! Если вам нравится этот запах — а это всего лишь розы и апельсин — то вам понравятся и эти пирожные! Тесто с апельсиновой цедрой, а начинка — из розового варенья, взбитого со сливками. А эта крошка — засахаренные лепестки…

Спустя пару секунд от женщин полетели комплименты.

— Как изысканно!

— И как сладко!

— Ваша кухарка — чудо! Попросите ее поделиться рецептом с моей!

Девушка с облегчением выдыхает. На время знатных лакомок получилось отвлечь. Можно немного отдохнуть.

Жаль, что от уже брошенных слов так просто не отдохнуть. И приходится жить с их последствиями, отравляющие сердце сомнениями и…

Ревностью?

— Я бы хотела завтра поехать в королевский сад, — сообщает за ужином мужу Мираэль, — Что скажешь? Разрешишь?

— А почему я должен запретить? — хмуро спрашивает Аттавио, не отвлекаясь от очередного письма в своей руке. И одновременно ловко отправляет в рот один кусочек мяса за другим, игнорируя овощи и картофель.

— Хорошо, — кивает девушка спокойно, — Я возьму бричку.

— Лучше карету с шестеркой.

— Как скажешь.

— Одна?

— В компании двух дам. Их инициатива.

— Я понял.

Несмотря на это незамысловатое перебрасывание емкими фразами, Мираэль удовлетворенно кивает. В этом весь Аттавио. И в то же время, если вспомнить далекое прошлое, — раньше не было и того. Всего в паре слов была хорошо завуалированная забота о ней, но графиня «слышала» ее и просто не могла оставаться равнодушной. Даже беря во внимания занятость мужа, он беспокоился. Пусть и скупо. Пусть столь емко и почти незаметно.

Она научилась различать эти незаметные нотки и сигналы в его речи и тоне голоса, чтобы тихонько млеть и радоваться…

На самом деле ей не хотелось ехать ни в какой сад. Тем более — королевский, где праздно живущие дамы проводят непозволительно много времени. Какой смысл в шатании? Разве что — надеяться на встречу с кем-нибудь из королевской семьи?

Но и этого Мираэль было не надо. Куда как с большим удовольствием она провела бы день дома, в библиотеке, за книгами… Или за домашними хлопотами, к которым прикипела, чувствую потребность прикладывать собственную руку в создании домашнего уюта…

Покончив с едой, Аттавио скупо благодарит дворецкого и прислугу за ужин, а ее — за компанию — и отправляется в свой кабинет. Опять работать. Мираэль же некоторое время сидит в столовой, смакуя чай и пирожные собственного приготовления, а после — идет в библиотеку. Собственноручно зажигает несколько лам, чтобы немного почитать перед сном.

Конечно, она могла это сделать и в своей спальне, в кровати, но ей нравилось в графской библиотеке. Здесь было уютно и приятно, а запах дерева и бумажной пыли привычно умиротворял и расслаблял. Неделю назад девушка распорядилась кое-что изменить здесь — поменять кресла и тахту, решетку на камине и пару канделябров. Еще здесь появился стол — небольшой и изящный, под стать женскому вкусу графини. Теперь здесь стало удобно читать многочисленную корреспонденцию на ее имя и писать ответы. За этим же столом она иногда работала над книгами — делала небольшие заметки в своих тетрадях и блокнотах, рисовала или же просто пребывала в полудреме, развалившись в удобном кресле — тоже новом и невероятно удобном — и рассеянно смотрела в окно.

Сегодня она игнорирует его — выбирает софу и удобно укладывается, скинув мягкие туфли на тонкой подошве. Подгибает под себя ноги, кладет на колени научный трактат по биологии и упирается рукой в подлокотник. Поза, привычная ей уже несколько лет. Расслабленная и удобная. Мираэль может просиживать в ней часами, изредка шевеля ногами, чтобы те не затекли. И разминая пальцами шею и плечи. С той же целью.

И, как обычно, за чтением время бежит быстро и незаметно. Страница за страницей молодая и жадная до знаний графиня поглощает предлагаемую ей фолиантом информацию, анализирует и запоминает. Отмахивается от окружающего мира — от слуги, который подливает в лампы масла, и от Золы, которая недовольно поджимает губы, когда графиня отказывается закончить с чтением и отправиться на боковую. В итоге Мираэль просто говорит ей идти спать и не беспокоиться — она сама и в спальню вернется, и ко сну приготовится. Невелика наука.

Большие часы с маятником отсчитывают половину второго, когда, закончив с документами, на пороге библиотеки появляется граф. Глядя на свою жену, он немного хмурится — недоволен, что та тоже засиделась допоздна, хотя, наперекор обычному режиму дня благородных дам, поднимается рано и далеко не всегда устраивает себе тихий час после обеда.

Она была деятельна, его маленькая жена. Нетороплива и аккуратна, но все же — невозможно активна. И речь шла не о прогулках и общении со знатными женщинами в этих их клубах по интересам. Даже если Мираэль просто сидела около окна и вышивала — тихонько и бесшумно, ее стройное и мягкое тело было насквозь пропитано притягательным теплом жизни. А на ее лбу всегда написаны столь глубокие мыслительные процессы, что можно невольно приревновать даже к этим размышлениям.