Чтение онлайн

Конечно, я могу привезти несколько своих вещей в пентхаус, но так же может сделать и Ной. Он добавит свой собственный неповторимый колорит в наш новый дом.

Наш новый дом… Интересно, сколько времени мне понадобится, чтобы привыкнуть к этому. И в нем уже полная обстановка, значит, я не смогу привезти свой любимый мягкий серый бархатный диван. Там только одна спальня. Больше нигде не будет моего личного пространства.

Ной должен чувствовать себя таким же образом. Он так же жертвует уединением и свободой своей холостяцкой берлоги. Он даже больше потеряет, чем я, так как у него была личная жизнь, бурная личная жизнь. Думаю, он серьезно решил покончить с плейбойской жизнью. А ведь он, вероятно, никогда в жизни не был верен одной единственной женщине.

Зная Ноя и его неспособность удержать член в штанах, становится смешно. Интересно, что он намерен предпринять в том случае, если я действительно соглашусь встречаться с другим мужчиной? Начнем ссориться как пара обезумевших подростков?

Я качаю головой. Этого никогда не произойдет. Работа — вся моя жизнь, у меня нет времени, чтобы заводить знакомства. И хотя я никогда не признаюсь Ною, но у меня не хватит мужества согласиться на одну ночь. Я не могу представить себе, что буду наслаждаться физической близостью без душевной. В отличие от Ноя, который, кажется, не прочь вывалить все наружу при малейшей провокации.

Именно так он и поступал, пока мы не начали встречаться.

Я совершенно не понимаю, что творится в голове у этого человека. Все, чего я хотела для нас, так это перейти от знакомых к друзьям. Почему он настаивает на большем? Почему он так жаждет играть идеального парня, даже в те моменты, когда у нас нет зрителей, способных оценить его игру по достоинству. Почему он считает, что должен быть верным мне?

Только чтобы соблюсти приличия? Чтобы потешить свое мужское самолюбие? Или потому что… он действительно хочет ухаживать за мной по-настоящему?

Неожиданно я осознаю, что смотрела в окно на протяжении почти пяти минут. Я даже не смотрела на темный мерцающий пейзаж: движущиеся огни машин, статические огни офисов, работающих допоздна, или на семьи, отдыхающие вместе. Проблеск жизней миллионов людей, возникший в звездах и отразившийся в ночном небе. Я вдруг почувствовала себя очень маленькой… и одинокой.

Обычно я абстрагируюсь от чувства одиночества, от нелепых фантазий о безликом любовнике, так что сейчас мне требуется какое-то время, чтобы распознать это гнетущее чувство. Какое-то до боли невыносимое желание близости, чтобы чьи-то руки зарывались в мои волосы, а голос шептал сладкие обещания на ухо, чтобы держали в объятиях и говорили, что все будет в порядке, чтобы этот кто-то пошел ночью разведать, что за шум я услышала… Теперь мое одиночество имеет определенный и острый характер.

Я хочу видеть Ноя.

Он единственный человек в мире, понимающий мои сегодняшние переживания. Камрин может попытаться посочувствовать, и она определенно сделала многое, чтобы помочь мне, но не она сидит рядом со мной в окопе. Это Ной.

Я не уверена, что хочу поговорить с ним прямо сейчас, но определенно хочу увидеть его. Я хочу знать, что он все еще на моей стороне. Мне нужно услышать оптимизм в его голосе и увидеть ухмылку на его губах…что, возможно… только возможно, я соглашусь на это безумие.

Я забираю свой чемодан, выключаю свет и выхожу из этой квартиры в последний раз.

Даже в это позднее время движение на Манхэттене не приносит радости. Пока такси ползет по переполненным городским улицам, меня посещает идея.

— Есть ли поблизости магазин чая? — спрашиваю я таксиста.

Он непонимающе смотрит на меня в зеркало заднего вида.

— Типа кафе?

— Нет, я имею в виду место, где я могу купить... оборудование? Заварники, чайники и прочее.

Он начинает постукивать по экрану GPS-навигатора. К счастью, мы остановились на красный свет, но я чувствую, что и при зеленом он сделал бы то же самое.

— Около трех кварталов на запад, — говорит он через минуту. — Вам надо кое-что купить там?

— Да, пожалуйста.

Он быстро поворачивает на правую полосу движения, игнорируя несколько окриков и средних пальцев от других водителей. Так или иначе мы доезжаем до магазина, не вызывая непредумышленных дорожно-транспортных происшествий.

Отсчитывая деньги за проезд, я говорю:

— Можете ли вы подождать меня? Мне потребуется не больше двадцати минут.

Он вскидывает густые брови.

— Так долго? Вы уверены? Мне придется объехать вокруг квартала, и счетчик бежит…

— Я могу себе это позволить, — пока, во всяком случае. «Тейт и Кейн» еще не затонула.

Он пожимает плечами.

— Хорошо, леди, как скажете.

Я выхожу из машины, и она отъезжает прежде, чем я добираюсь до входной двери.

В крошечном магазинчике целая стена отведена под принадлежности для чая — чашки, чайники, ложки с ситечками, фильтры, бумажные фильтры, маленькие корзинки для подарочной упаковки, герметичных банок и банок для хранения сыпучих листьев. Я читаю этикетки, постукивая пальцем по губам.

Наконец, я выбираю приземистый в японском стиле керамический чайник с пятнистым темно-зеленым рисунком. На этикетке выведены японские иероглифы. Я не имею ни малейшего понятия, что это значит. И цена немного пугающая. Но его цвет и изящная форма совершенны — скромно и со вкусом, не слишком мужской и не слишком женственный. Символ компромисса, надежды на гармонию. Подарок, который я выбрала сама в знак признания ритуала, которым дорожит Ной.

Я также беру пару чашек, соответствующих чайнику. Но определенно буду придерживаться кофе по утрам. Иногда, возможно, поздно вечером, было бы не так плохо выпить чашку горячего чая с Ноем.

Улыбаясь, я подхожу к кассе. Наконец я чувствую себя умиротворенной.

Ной

— Я в настроении для красного мяса, — говорит Стерлинг, когда после работы мы идем среди толпы вниз по тротуару.

— Черт. Сухая полоса, приятель? — я задумчиво потираю свой подбородок.

— Что? — он щурится на меня в меркнущем свете.

— Тяга к красному мясу обычно означает отсутствие секса. Стремление к другому виду мяса, так сказать, — усмехаюсь я.

— Заткнись.

Ах да, он же трус. Я знаю, что он переживает некоторого рода «сухую полосу», но не знаю причины. Только я собираюсь спросить об этом, как слышу его хихиканье.

— Что? — спрашиваю я.

— Ты так заблуждаешься, это даже не смешно. Ты единственный, кто собирается стать мировой сенсацией с огромными синими шарами. Жениться на горячей цыпочке, Оливии Кейн, и не трахнуть ее? — он издает жалкий звук. — Просто позор.

— Кто сказал, что у меня не получится трахнуть ее? — я открываю дверь в «Грасслэнд Стейкхаус» и жестом предлагаю ему войти первым.