Чтение онлайн

— Ангелина, но вы же идеально подходите… — не сдавался оператор.

Может, кому-то подобное и польстило бы, однако я прекрасно понимала, что эти двое «самцов» меня только что делили как какую-то вещь. Каждый хотел меня облапать на глазах у другого, доказать, что он тут хозяин, что я его. Сначала Егор, потом, к сожалению, и Дима. Зарецкий мог просто прервать съёмки и ждать возвращения модели, напрочь откинув идею о моём участии, но нет, ввязался в спор, «отжал» меня у соперника, чтобы сделать фактически то же самое, что и Киреев.

— Влад, напиши агенту нашей модели, — распорядился шеф. — Постарайся найти слова, чтобы они вернулись. А мы с госпожой Яснопольской всё обсудим и, вполне возможно, порепетируем.

О да, ещё как обсудим! А вот репетиций не дождёшься, разве что оплеуху по уху. Что за обнаглевший молодняк пошёл, а? Да и одногодки не отстают.

Я направилась вслед за Димкой. Мы отошли в сторонку, где в тени плетущихся растений стояли шезлонги. Народу было видно нас, нам было видно их, но зато мы знали, что никто не подслушивает.

— Дима, почему ты принимаешь решение, даже не посоветовавшись со мной? — я старалась не повышать голос, чтобы не привлекать внимания. — С каких пор я тебе вещь, которую можно ткнуть туда, куда пожелаешь?! Я отказываюсь принимать во всём этом участие.

— Ангелина, ничего не поделаешь, ты должна сняться вместе со мной, — заявил бывший ученик таким тоном, будто это он сейчас учитель, объясняющий несмышлёной школьнице элементарные вещи. Мне снова захотелось отвесить ему оплеуху. — Видишь, я ведь тоже участвую, не только ты. Компания вложила в этот проект слишком много денег, мы не можем позволить им пропасть. Понесу убытки я, понесёт и моя команда. Ты ведь не хочешь лишать коллег премии?

Как-то всё это слишком похоже на шантаж.

— То есть отказаться я не могу? — спросила в лоб.

— Если Степанида не вернётся, то да, боюсь, отказаться не получится. К тому же… это будет моим вторым желанием, — добавил Дима тише.

Это был контрольный выстрел. Не думала, что Зарецкий использует желание вот так, надеялась, что не использует. Подлый приём. Но теперь я действительно не могу отказаться, дело чести.

— Ты настолько этого хочешь?

— Даже больше, чем ты можешь себе представить, — он сцапал мою ладошку и приложил к своей щеке. — Давай просто порепетируем. Ничего не бойся, доверься мне. Хотя бы притворись, что тебе нравится.

Его демонический взгляд взял меня в плен, не оставляя путей к отступлению. И я позволила Диме начать.

Зарецкий не спешил. Осторожно, едва касаясь изящными пальцами, он изучал меня, узнавал, запоминал. Да, прикосновения были невесомыми, но я ощущала каждое, они отзывались во мне сладко и тревожно. Мне не пришлось притворяться, я трепетала от всего происходящего, наверное, как листочек на ветру. Мужские руки всё смелее гладили и ласкали, кажется, значительно отходя от первоначального сценария.

— Забудь о Егоре, пусть, если хочет, глазеет. Смотри на МЕНЯ, Ангелина, чувствуй МЕНЯ. Это Я сейчас с тобой рядом, не он. Ты ведь уже понимаешь, что я давно не ребёнок, м? — шептал Дима в самое ухо. Чувственно так шептал, меня пробрало. — Видишь во мне мужчину? Забудь, что вчера сказал твой Киреев, я уже взрослый, хоть и не твой ровесник, и смогу тебя удовлетворить. Не смотри на меня свысока.

Говорит, что взрослый, а ведь поступает как обиженный мальчишка. Судя по всему, сейчас в нём говорит ревность. Чувствует себя уязвлённым? Беспокоится, что младше соперника и менее конкурентоспособен? Боится, что могу отдать предпочтение Егору, а не ему, всего из-за нескольких слов, сказанных Киреевым?

— Свысока не смотрю и никогда не смотрела, — пробормотала я.

— Тем лучше. Но всё равно считаешь, что я слишком молод и недостаточно для тебя хорош, так?

«Глупый, это я для тебя недостаточно юна и хороша!» Хотела бы так ему сказать, но.

Не так.

— Киреев уже который раз пытается всё нам испортить. Но на этот раз я не позволю! — почти прорычал шеф. — Расслабься, можешь прикрыть глаза… — он развязал моё парео и плавными движениями спустил до самых плавок, обнажая талию. Полностью снимать не стал, завязал узлом и прошёлся ладонями по бёдрам.

Краем сознания я понимала, что мы основательно превысили лимит «предварительных ласк», что давно пора идти дальше, пробовать вино и закругляться. Господи, что я делаю?! Что мы делаем?! Наваждение какое-то. Сердце неистово колотилось в груди, дыхание сбилось.

Дима медленно уложил меня на шезлонг и продолжил поглаживания, двигаясь всё ниже и ниже. Затем прохладная жидкость полилась мне на живот, а потом я ощутила тёплые Димкины губы, которые заскользили по коже. Он сцеловывал вино с моего живота, помогая себе языком и вызывая в моём несчастном теле, которое и так было в полнейшем смятении, толпы мурашек и рождая странный жар.

Щетина Димы немного кололась, и в то же время было слегка щекотно. Я инстинктивно выгнулась и запустила руку в мягкие Димкины волосы. Что он со мной делает?! В крови бурлил дурманящий хмель, хотя я в отличие от Зарецкого не взяла в рот ни капли. Не знаю, что чувствуют модели, снимаясь в подобных сценах (возможно, вообще ничего), но я постепенно сгорала и.

Многоголосный подбадривающий свист со стороны наших коллег и ребят из съёмочной группы, последовавший за смелыми Димкиными ласками, да ещё и подкреплённый бурными овациями, основательно меня отрезвил. Как и перекошенное от ярости лицо наблюдавшего за «репетицией» Егора. Господи, на нас же сейчас смотрит 100500 глаз! Как я завтра на работе покажусь вообще?! Это было в сто раз хуже, чем начудить на корпоративе. Потому что там все пьяные и чудят, соответственно, почти все, а тут только мы на потеху остальным. Одобрительные реплики присутствующих только добавляли соли на рану.

— Растопи её полностью!

— Поддайте жару!

И тому подобное.

— Хватит! — я упёрлась рукой Диме в плечо и уверенно отстранила от себя, а потом стремительно поднялась. — Наигрался. Желание исполнено, шантажист мелкий!

Он выглядел слегка ошалевшим. Втянулся в процесс, невооружённым глазом видно. И, кажется, совсем забыл, что мы не одни, что каждый наш жест видели остальные. Горячая волна стыда затопила меня с ног до головы. «Репетиция» превратилась в откровенный фарс. Злость, раздражение, смущение, возмущение. Меня переполняло всё и сразу.

— Ангелина, я переборщил, прости.

Димка хотел приблизиться, но я послала ему убийственный взгляд и отшатнулась.

— Не трогай меня! Даже не думай прикасаться! — прошипела как дикая кошка.

Я закуталась в парео, словно оно могло меня спрятать и стереть следы множества глаз, отпечатавшиеся на моём теле. Репетиция, говорите? Да чёрта с два! Я чувствовала себя грязной, словно меня облапала толпа народу, а все эти люди увидели моё «домашнее видео» и стали свидетелями каких-то непристойностей, которые я творила. По сути, так оно и было. Мы будто в порнухе снялись или как минимум в достаточно вольной эротической сцене, даже наш предстоящий ролик теперь казался мне верхом скромности. И за это кое-кому придётся ответить!