Чтение онлайн

И он оказался прав. Совсем скоро на дорожке показался Зарецкий, который стал замедляться, пока не остановился, тяжело дыша и оглядывая окрестности. Он был взмыленный, уставший, но явно готовый к бою.

— О, как раз вовремя, — хмыкнул главарь, а водитель включил фары, ослепляя Димку. Тот закрылся рукой, отвернулся и отошёл в сторону, уходя с «линии огня».

Бандиты вышли из машины, меня тоже выволокли. Всё моё существо тянулось к Димочке, но чужие лапы держали крепко, а заломленная назад рука болела так, что слёзы в глазах стояли. Стоило Зарецкому меня увидеть, он ощетинился и инстинктивно подался вперёд, явно намеревался ринуться к нам, однако замер, отчётливо понимая, что находится в невыгодном положении.

Глаза Димы горели дьявольским огнём, да и сам он был похож на разъярённого демона, который только усилием воли сдерживается, чтобы не дать волю гневу. Тыльной частью ладони шеф отёр со лба пот.

— Доброго вечерочка, — поприветствовал его сиплый. — Запыхался?

— Чего ты хочешь? — прорычал бывший воспитанник. — Кто её хоть пальцем тронет — живьём закопаю!

— Ты не быкуй, пацан, не быкуй. Думал, после пробежки у тебя прыти поубавится… Другими словами, Димку специально измотали перед встречей.

— Так что вам надо? — допытывался он. — Денег решили срубить? Говорите, сколько вам не хватает для счастья?!

— Сбавь обороты, красавчик! — бросил ему качок. — У нас есть кому отсыпать деньжат.

— Я дам больше! — сказал Дима твёрдо.

— Ты гляди, щедрый какой, — хохотнул тот бандит, что был за рулём.

— Не, пацан, не прокатит, — качнул головой главарь. — Баблишком ты от нас не откупишься.

Напряжённый взгляд Зарецкого прошёлся по мне, будто ощупывая и сканируя, цела ли, а потом переместился на сиплого:

Тогда назови свою цену!

Главарь подошёл ко мне, провёл костяшками пальцев по щеке.

— Назвать цену, говоришь? — насмешливо спросил у Димки. — А на что ты готов, чтобы с ней ничего не случилось?

— Ближе к теме!

— Ну раз ближе к теме… — вся показная весёлость бандита улетучилась. — Зарецкий, тебе просили передать, что ты зазвездил без меры. Проще надо быть, проще. Мал ещё, чтобы серьёзным людям дорогу переходить и планы нарушать. Только вернулся из Штатов, а уже как кость в горле. Баб чужих уводишь, работу перехватываешь. Думал, тебе не преподадут урок?

— Скорее, запамятовал, что здесь не меньше идиотов по подворотням шарится, чем там, — оскалился шеф.

— Ох, неправильные ты слова говоришь, совсем неправильные, хороших людей обижаешь,

— главарь мельком глянул на подельников, кажется, под хорошими людьми подразумевая именно их. — А я как раз очень люблю попускать таких звездунов, чтобы они землю жрали и голову поднять не смели. И баба твоя пусть посмотрит, как тебя опускают. Думаю, после этого она вряд ли захочет иметь с тобой дело.

О господи! Лучше бы денег попросили.

— А кишка не тонка, чтобы меня опустить? — процедил Зарецкий.

— Местечко тут, конечно, не самое лучшее, — оглядел окрестности сиплый, — но нам пришлось импровизировать. Кто же знал, куда вас двоих сегодня чёрт потянет.

— Это же нам уже не надо? — то ли спросил, то ли вынес вердикт качок и, замахнувшись, выбросил мой телефон в одну сторону (он, кажется, даже до кустов долетел), а сумочку в другую.

А дальше. Всё произошло так быстро, я даже среагировать не успела. Молниеносным движением главарь вытащил нож и перехватил меня у подельника. И хотя его пальцы выкручивали руку не так сильно, моего горла коснулось прохладное лезвие. Я замерла натянутой струной, по телу прошёл холодок, спина взмокла, колени задрожали.

Дима снова качнулся в нашу сторону, но один из бандитов гаркнул ему, чтобы не рыпался, и шеф стиснул челюсти. Его ноздри раздувались от гнева, кулаки были крепко сжаты и подрагивали.

— Я знаю, ты хороший боец и привык бить других. Так почувствуй, что это такое, когда бьют тебя, — говорил сиплый у меня над ухом. — Когда бьют так, что ты харкаешь кровью и потом ходишь под себя. После этого ни одна баба на тебя не посмотрит. Да и ты на них смотреть больше не захочешь. и сможешь.

После этих его слов водитель, качок и громила, который во время поездки держал меня в машине, двинулись к Димке. Он тут же стал в стойку, оглядел их как загнанный в ловушку зверь, готовый идти до конца.

— Ты не ерепенься, не ерепенься, — приговаривал главарь. — Если не хочешь, чтобы она пострадала, — нож вжался мне в кожу, но кровь, кажется, пока не пошла, — не будешь сопротивляться. Будем учить тебя уму-разуму, пока я не увижу, что ты всё осознал. Так что спрячь гонор, он тебе сегодня не понадобится. А ты, — теперь он обратился ко мне, — если хочешь, чтобы твой мужик вернулся домой живым и хотя бы частично здоровым, не шевелись. Иначе оба в больничке окажетесь, и не гарантирую, что живыми.

Зарецкий взглянул на меня (а на моём лице сейчас, наверное, был написан ужас), вышел из боевой стойки, будто сдаваясь перед напором обстоятельств и готовясь к худшему, и просто сказал:

— Ангелина, закрой глаза.

Наверное, он был прав, но как я могла?! Как могла оставить его одного со всем этим…

Удар последовал неожиданно. Громила почти без замаха дал Диме в челюсть, заставив покачнуться, удовлетворённо усмехнулся и ударил снова. Потом к избиению присоединились и остальные. Пока орудовали только руками, били в лицо и в корпус, перекидывая жертву собственного произвола друг дружке. А я молилась, молилась, чтобы Димкины мышцы выдержали этот напор, чтобы ему ничего не отбили и с ужасом думала о том моменте, когда похитители пустят в ход ноги. Но самым отвратительным во всём этом было то, что мотоциклист не остался в стороне и снимал всё происходящее на смартфон.

Зачем снимает? Делает видеоотчёт?! И кому они собрались потом показывать запись? Или это видюшка для Ютуба?

Каждый удар, каждый Димкин почти неслышный стон разрывали меня изнутри, резали без всякого ножа. Я беззвучно выла от бессилия, от невозможности хоть что — то изменить. И мои надежды, что бандиты вскоре его отпустят, таяли с каждым мгновением. Нет, они не остановятся, не перестанут, потому что это месть. Вот только чья и за что?

А потом главарь скомандовал Диме, который несмотря на происходящее продолжал держаться на ногах:

— На колени!

Одно дело, если бы его повалили на землю. Но нет, Зарецкого умышленно хотят унизить. Димка пока ещё стоял, правда слегка пошатываясь, и продолжал сжимать кулаки, чтобы не пустить их в дело. Его лицо было разбито, про тело сложно что-то сказать, оно прикрыто одеждой. Напряжение сквозило в каждом движении, в каждом жесте. Он отёр тыльной частью ладони багровые струйки, стекавшие из уголка рта по подбородку к шее, и сплюнул кровь.

— Я сказал тебе стать на колени! А рыпнешься — и у неё появится ещё одна улыбка, только на шее. Захлебнётся собственной кровью, как пить дать, — пригрозил сиплый.