Чтение онлайн

Заодно можно будет пристроить своих верных людей за «безутешных» вдов.

Смущало де Грамона только одно: кто-то же предупредил спанцев, что одна семья-таки успела озвучить слова клятвы. Кто-то из своих, из узкого круга. Даже, возможно из тех, кто сопровождал его, де Грамона, к отцу той плачущей девочки, как ее… Марии-Луизы? Марии-Элены? Но кто?! И как?!

Цепной пес сжал в руках письмо от дофина. Разве не он, Арно де Грамон допустил это? Не его просчет?

Что Луи? От короля мало толку, сидит себе, кукла на троне, цепляется за остатки власти, которая уплывает сквозь пальцы, и давно уже больше заботится о своем желудке и очередной грелке в постель, чем о благополучии страны. Чем ближе к возрасту совершеннолетия сына, тем больше менялся Его Величество. Не таким он был даже пятнадцать лет назад, не таким.

Самого «Цепного пса» власть не интересовала, но вот его страна — очень даже. И ведь кто-то должен делать грязную работу? Он и делал. Последние пару лет даже стал непозволительно мягок и его ошибка едва не оказалась роковой для безопасности Франкии. В этот раз за него расплатилась маленькая бесстрашная васконка, что едва не стоило ей жизни и дара, а кто заплатит в следующий раз?

Менталист встал и отошел к окну, вспоминая, как готов был умирать там, на крошечном пяточке у излучины реки, жалея только об одном, что не удастся утащить на тот свет побольше дикарей. А потом он услышал гул… мужчина обернулся и обомлел от открывающегося вида: сотни и сотни тысяч васконцев, буквально летящих вниз с горы. И впереди она — бледная, словно мертвец, отчаянно сжимающая древко флага.

Всё вокруг затопили эмоции отважной девочки. Они пьянили, захлестывали с головой, так что менталист едва успевал сделать вдох, выныривая из них, словно из бушующего моря. Только протяни руку, возьми ее чувства и оберни против спанцев. Удалось с лихвой — дикари бежали, теряя своих, задыхаясь от ужаса и страха перед войском васконцев.

Месье де Грамон усмехнулся, отгоняя воспоминания.

Следующего долга ни перед Эвон де Сагон, ни перед кем-либо другим он уже не мог допустить: не расплатишься.

В дверь постучали.

— Месье, — раздался голос одного из подчиненных, — пытка водой уже началась, вы будете присутствовать?

— Позови после третьего ведра, — откликнулся Цепной пес, снова расправляя письмо от племянника, и пробежался глазами по тексту уже в десятый раз, перечитывая имена предателей.

— Слушаюсь.

В коридоре раздались удаляющиеся шаги.

— Де Лабом… после третьего ведра и поговорим, старина.

Менталист подошел к столу и снял амулет, привычно прислушиваясь к окружающим колебаниям эмоционального фона. Дар рванулся вперед, выискивая людей, чьи мысли и чувства мог бы прочитать, распустил щупальца во все стороны, осторожно касаясь чужих аур.

Это была собачья работа — выслушивать всю эту мерзость, от которой во рту оставался противный привкус, и хотелось бежать в бани. Но кому как не Цепному Псу ее выполнять?

Уткнулась носом в стекло, отвернувшись тем самым от оживления, царившего в карете: Полин щекотала Армель, а Аврора, находясь в безопасности, хихикала над подругой.

И потом…. Я была очень смущена! Слева от меня сидел месье Ноэль, а прямо напротив — месье Петер. Не знаю почему, но язык у меня отнялся.

Месье Петер уже надел амулет обратно, но меня не покидало чувство, что менталист читает все мои мысли, в том числе и о записках, которые передает мне некромант каждое утро. Не то чтобы я сама считала это предосудительным, но окружающие любят осуждать без повода. Отчего-то было стыдно, словно мне снова восемь и меня поймала наша замковая повариха за кражей сладких пирогов с кухни.

Сам же месье Ноэль, не догадываясь о моих терзаниях, читал книжку. Нет, некромант попытался разговорить меня, отчего подруги, которые в начале поездки молча сидели, стеснительно поглядывая на мужчин, начали хихикать, перешептываясь между собой. Можно подумать что беседа — это нечто неприличное!

Покосилась на обложку толстенного тома в руках Ноэля: «Классификация нежити с древнейших времен до наших дней» и со вздохом отвернулась снова к окну, возвращаясь к разглядыванию пейзажей. Наверняка книжка показалась ему гораздо интереснее глупой собеседницы, которая едва могла что-то пролепетать.

Когда мы ехали в столицу пару недель назад, я не могла спать и так же сидела у окна, мечтая о том как в Парисе мы с девочками будем гулять по городским улочкам… совсем как на картинках в альманахах: в модных платьях, с киданскими зонтиками и самыми необычными прическами. Я даже научилась элегантно приподнимать платье, оголяя щиколотки. Чуть выше приличий, однако не настолько, чтобы даже классные дамы начали кричать.

Но все вышло совсем не так как я планировала! И по проспектам мы не гуляли и даже видеться, на мой взгляд, стали реже, так как все посещали разнее факультативы: я попала на дополнительные занятия по иллюзиям, алхимии, а еще мечтала узнать все про веера и обычаи разных стран, Армель выбрала танцы, геральдику и экономику (рассудив, что эти предметы точно нужны будущей королеве), а Аврора остановилась на артефакторике и библиотековедении. Я даже с Полин и то не пересекалась!

Да и вообще Парис оказался не такой как на картинках. Я думала, он будет легкий, светлый, словно из сказок об эльфах, а оказалось, что город серый и тут даже снега нет! Сплошная каша под ногами, не поиграешь в снежки. Ну да, Аврора бы и не стала, конечно, возиться со мной во дворе (вдруг снежок попадет за шиворот?!), но Ноэль бы меня не бросил — наверняка устроил настоящий бой!

А уж от мечты идти по улицам в короткой шубке и стрелять по сторонам глазками, отчего встречные мужчины, если и не падали на месте, но точно уж врезались в фонарные столбы от волнения, можно было просто отказаться: месье, спешащие по улицам, либо читали газеты, не обращая ни на кого внимания, либо не подходили под объекты интереса по правилам приличия (ну не буду же я улыбаться обычному горожанину?).

— Нам еще далеко, Аврора? — поинтересовалась Полин, прекращая донимать маркизу, — мы, кажется, едем целую вечность.

— Право слово не знаю, — растерянно отозвалась подруга, выглядывая за шторку, — я ни разу не была в Парисе, и дом давно пустовал: матушка считала, что столица не самое лучшее место для юных девиц.

При упоминании родительницы, Аврора помрачнела. Да уж, баронесса не обрадовалась желанию дочери породниться с одним из фаворитов. С ее точки зрения, семья де Армарьяк была мерзкими еретиками, которые просто наверняка погубят такую невинную душу как Аврора. Женщина оттаскала дочь за косы, словно Аврора сделала что-то плохое, решив выйти замуж! И если бы не месье де Грамон, которому пришлось лично забирать девушку, думаю, подруга никогда не увидела бы столицы, а так и сидела на хлебе и воде в подвале. Но… «Цепному псу» и королю не отказывают.

Мы с Армель переглянулись, надеясь, что Аврора не расстроится, ведь такие воспоминания ужасны. Слышать проклятья, и от кого! От самого родного человека — матушки! Полин и остальные, конечно, были не в курсе произошедшего, ну кроме, возможно, месье Петера, но менталист благоразумно молчал.

— Недолго, — оторвался от чтения месье Ноэль и, захлопнув книгу, продолжил, — всего пара улиц и один поворот. Я посмотрел утром на карте.

— Надеюсь, дом готов, — неуверенно протянула Аврора, благодарно кивнув некроманту.