Чтение онлайн

А там где нужно искать заново еще одну невесту (насколько поняла, месье Филипп сейчас просто проверяет, а не запускает заново некую систему отбора), там и две, ведь верно же?

— Мадемуазели! Тишины! Учитель!

Все девушки замерли, услышав голос классной дамы. Учебники оказались разом захлопнуты, а ученицы вытянулись по струнке вдоль стен. Я же так и осталась сидеть на лавочке, примерно сложив руки на коленях.

Месье Густав — высокий дородный мужчина лет сорока (в общем, совсем глубокий старик), подошел к кабинету и, поморщившись, оглядел студенток. Не то чтобы учитель был таким же неприятным, как месье Гюра в прошлой академии, но все старались не вызывать его недовольства, потому как потом начинался бесконечный поток нотаций и сетований, нао неблагодарную породу студентов. Однако сегодня, вопреки обыкновению, месье Густав ограничился лишь уничтожающим взглядом.

— Заходим, девушки. Урок вот-вот начнется и тема сегодняшнего занятия более чем интересная! Жером, поторопитесь!

Из-за поворота коридора показался паж, нагруженный свитками и толстыми потрепанными книгами. Мальчик еле передвигался, так как не видел даже куда ступает.

Мы с подругами переглянулись. Возможно, нам сегодня повезет?

Студентки заторопились в класс следом за месье Густавом, пока настроение учителя не испортилось.

Я заняла свое место в первом ряду и с интересом следила, как нетерпеливый учитель, выхватил у пажа свитки и, расправив, повесил их на стенде. Судя по всему плакаты были очень старые, но я никак не могла соотнести нарисованное на них с нашим предметом: вдоль всего полотна шла длинная вертикальная линия-стрела, на которой располагались черточки под разным наклоном. Было что-то знакомое в этом схематичном изображении, но я никак не могла вспомнить откуда.* Что-то из далекого детства, когда еще был жив отец.

— Итак, мадемуазели, сегодня по плану у нас стоит изучение особенностей написания на лагенском наречии, но я возьму на себя смелость поменять порядок уроков, тем более все прекрасно знают основные правила: четыре дополнительных черточки на инициале, оформление мозаикой и красным цветом последнего**. — Учитель, осторожно перебирал свитки на столе, словно искал подходящий, — не вижу смысла занимать целый урок повторением, когда есть такой повод! На следующей неделе пройдет большая королевская выставка древних артефактов и книг юга Франкии, в частности там будет большой отдел древних васков и их уникальное письмо.

Я заинтересованно посмотрела на мужчину. Похоже, месье Густав оказался прав, тема урока предстояла интересная: ведь именно васками называли предков моих соотечественников.

— Считается, что васки пришли с севера Спании более девятисот лет назад, во время первой церковной реформации в Спании и осели на наших землях. Древние франкийцы не очень стремились осваивать неприветливые горы и не возражали, когда новые соседи начали заселять кряж. Достаточно быстро горцы переняли не только диалект Лангена (хоть и с некоторыми отличиями), а так же и письмо, но до сих пор встречаются книги на их уникальном наречии.

Месье Густав постучал указкой по плакату со стрелой.

— Похоже на наскальную живопись, — с сомнением протянула Марго, отчего-то покосившись на меня.

— В этом утверждении есть рациональное зерно, — кивнул учитель. — Древние васки были язычниками, если помните, они ушли от наших соседей из-за попытки навязать им свою религию. Некоторые языческие обряды требовали нанесения надписей на камень, дерево, кость. Выписывать буквы и руны — весьма затратное по времени занятие, зато «черточная» письменность прекрасно ложилась на любые текстуры.

Еще несколько учениц повернулись ко мне, словно это я участвовала в этих самых ритуалах. Я лишь пожала плечами. Это же древние васки! Мы давно уже пишем иначе и никак не отвечаем за предков.

— Как я уже говорил, на следующей неделе пройдет большая выставка и ее устроитель мой хороший друг. Он выделил мне пять бесплатных билетов для меня и четверых спутников. Я готов взять лучших студентов по итогам сегодняшнего занятия и теста, посмотреть на это чудо — васконскую письменность! Итак, откройте тетради, запишем основные принципы: алфавит состоит из двадцати знаков и делится на четыре группы. Эти знаки, как вы уже видите, представлены черточками, которые нанизаны на основную линию. Направление текста слева направо или снизу вверх, в более поздний период можно понять порядок чтения еще и по стрелке…

Лишь сейчас, глядя на учителя, я поняла, что месье Густав совсем не ужасный старик, как любят его называть остальные студенты, а всего лишь самым натуральны образом боготворит свой предмет! И весьма близко к сердцу принимает нежелание учеников любить каллиграфию, как любит он сам.

Наверное, это очень увлекательно, попасть на такую выставку. Тем более — это мое наследие! Надо обязательно постараться.

— Странно, — прошептала Армель сбоку. — Я уже видела эти черточки. На той лампе, что стояла на столе во время испытания. Неужели дофин возит с собой древние артефакты?

Лампа? Я напрягла память. Уж не та ли эта лампа, которая «вспыхнула» и Армель внезапно поняла насколько любит принца?

Я задумчиво посмотрела на плакаты месье Густава. А что если мои мысли о том, что чувства маркизы наведенные — не так уж далеки от истины? Пожалуй, если я узнаю о ситуации чуть больше, то смогу помочь подруге…

____________

*далее в тексте речь пойдет про огамическое письмо, которое из древнеирландского, произволом автора стало древним письмом васконцев. Ругаться по этому поводу на автора совершенно бессмысленно.

**Так называют заглавную букву увеличенного размера, с которой начинается текст книги, главы или отдельный абзац. В русской традиции инициал чаще всего именуют буквицей. Буквица может быть шрифтовой или декорированной, одноцветной или красочной, но, как бы она ни была исполнена, первое и главное её назначение — привлечь внимание читателя к началу текста.

Прижалась спиной к холодной каменной стене и замерла, прислушиваясь к шагам в коридоре. Пройдут мимо или свернут прямиком в галерею?

Пронесло?

Пожалуй, не стоило идти в мужское крыло. Но как же иначе? Вот уже несколько дней, как от Ноэля ни весточки, даже утренние записки перестали приходить. Я совершенно напрасно с рассветом подбегала к окну и распахивала створки, вглядываясь в розовеющие верхушки деревьев: может на этот раз белка?! Мне просто необходимо поговорить с Ноэлем! Я не могу смотреть, как моя дружба утекает сквозь пальцы словно песок.

Почему некромант так поступал? Пусть Ноэль имеет мужество сказать мне прямо в лицо, отчего посчитал недостойной своего внимания. Или я… не знаю, что себе напридумываю! В моей голове и так слишком много разных мыслей. И далеко не все из них — радужные. А еще вопросы… целый рой вопросов. И возможно то, что они касались близких мне людей: дедушки, Армель, и даже Ноэля — заставляло меня лихорадочно обдумывать ситуацию. Как решить задачку, которую подкинул мне месье де Грамон? И был ли выход из этого капкана? Не то чтобы мне было больше всех надо, но как заставить замолчать совесть? Ни для одного из рода де Сагон это неприемлемо.

Месье де Грамон ошибся, доверяя мне столь важную тайну!

Мне следовало бы молча принять ситуацию и сделать, как говорит старик: выйти замуж, молчать о странном обряде и… отвернуться от Армель. Но как быть, если много лет спустя, когда я буду совсем глубокой старушкой (не меньше сорока лет!), внуки зададут мне вопрос о дружбе? Настоящей, такой чтобы, закрыв глаза, и в омут головой, и в огонь? Что я скажу? Были у меня такие чувства, и друзья были, но я сама, своими руками все порушила… Вздрогнула, как наяву представив суровые глаза темноволосого «внука». Удивленные дети переглядываются, не понимая, почему же замолчала любимая «бабушка»? Отчего отводит взгляд?