Чтение онлайн

— Это из-за улыбки? — поинтересовался один из студентов, — но ведь как раз не в характере месье де Грамона улыбаться.

— Нет же!

Я повертела головой выискивая достойный пример для пояснения. И наконец мой взгляд остановился на чахлом цветке в горшке, который явно забывали поливать.

— Позволите, месье де Грамон? — поинтересовалась я, указывая рукой на растение.

— Безусловно, мадемуазель, — кивнул менталист, пододвигаясь вправо и освобождая мне доступ к цветку.

Я взяла в руки горшок и переставила свою находку на учительский стол.

— Вот это — пример теплого образа, — пояснила для студентов, ткнув пальцем в пожелтевший лист, — а вот это, — напряглась и создала идентичную растительность, — холодный.

Я замерла рядом с иллюзией, изо всех сил стараясь не потерять контроль. Закреплять магию за счет собственного резерва не хотелось, но ведь потребуется время, чтобы менталисты хорошенько рассмотрели различие между оригиналом и двойником. Тем более что я испытывала чувство удовлетворения: я, наконец, то создала ту самую шаблонную магию, которую от меня требовали на протяжении двух последних недель. Не очень интересно или прекрасно, но определенно использует меньше моих ресурсов как мага.

Мгновение и я почувствовала, как связь с магической картинкой оборвалась, но чахлых кустов на столе было все так же два. С удивлением посмотрела на месье Фернана. Мужчина улыбнулся и кивнул, показывая тем самым, что именно он перехватил нить заклинания. Удивительно! А ведь он держит ее за счет своего резерва.

— Не вижу разницы, — сдался Этьен спустя несколько томительных мгновений, — что там, что тут — умирающее убожество.

Я расстроенно посмотрела на стол. Неужели разницы и правда нет и я действительно только лишь угадала, что месье Фернан двойник?

— Мадемуазель Эвон личность творческая и ощущает окружающий мир иначе. Вы же никогда не перепутаете чучело лошади и живую кобылу? — пояснил месье де Грамон, поворачиваясь к аудитории, — присаживайтесь, мадемуазель.

Я села на место и с надеждой подняла глаза на де Грамона. Значит, он не считает, что мне только лишь повезло?

— Что отличает, скажем, статую от человека? — спросил менталист.

— Цвет лица?

— Человек дышит!

— Говорит!

— Мыслит!

Я с интересом следила за царившим хаосом. Было видно, что месье де Грамон пользовался абсолютным уважением у студентов: все наперебой старались ответить и каждый наверняка желал, чтобы именно его реплика оказалась верной. Даже месье Оливье едва не пританцовывал, но молчал.

— Все верно. То как мы ощущаем, чувствуем, воспринимаем объект нашего внимания. Наблюдательность играет не последнюю роль в нашем деле. Для мадемуазель совсем не одно и то же, к примеру, парик или натуральные кудри. Хотя мой гость — профессионал, но убрать все недостатки преображения даже ему не под силу.

Я согласно кивнула, волосы месье Фернана меня тоже насторожили. Слишком неестественно смотрелась прическа «де Грамона».

— Мадемуазель очень верно дала определение. «Теплый образ». — Подал голос месье Фернан, — это то, чему вам нужно научиться — распознавать его. Вычленять, где в цельности образа не хватает деталей. Чувств, мыслей, мелочей поведения. Возможно даже того что от влажности не вьются волосы — настолько контролировать иллюзию почти не возможно. Или, наоборот, от жары не появляется испарина. Сила иллюзиониста велика, но не безгранична, если не подкреплена мощным вторым слоем — дополнительным флером эмоций.

Последние слова месье Фернана заставили меня задуматься. Но разве мои фантазии не вызывают у окружающих чувств, те самые, что вкладываю в них я? Получается, мои иллюзии более реальны, чем у взрослого и сильного мага? Я подняла голову и вопросительно посмотрела на месье де Грамона. Что удивительно, менталист приложил палец к губам. В кабинете стоял такой шум от галдящих учеников, что никто не обратил внимания на наши со стариком переглядывания.

— Как видите, не только мадемуазель Эвон учится у нас, но и мы способны научиться у нее, — взял слово месье Оливье. — Какая самая главная ошибка начинающего менталиста?

— Недооценить книжников? — усмехнулся Отис, с интересом меня разглядывая, будто увидев впервые.

Я смутилась и снова развернулась к доске. Мне льстило внимание месье Отиса, но было это весьма странно. Когда я глядела на мага с обожанием, меня не замечали, но стоило мне задуматься о своих чувствах, как я вижу такой взгляд ментаиста! Однозначно мужчины очень странные существа!

— Это тоже, — согласился учитель, кивая, — еще?

— Принимать на веру все что видишь?

— Не пользоваться даром даже в мелочах?

— Быть наблюдательнее?

Я поморщилась от начавшегося гвалта.

Всё это глупости, что юноши гораздо более организованные, чем мы, девочки. Вот хваленый цвет отряда менталистов — ведет себя ничуть не лучше, чем наши студентки. И это будущие выпускники, которые уже на следующий год будут защищать нашу страну на дальних рубежах от контрабандистов!

Повернула голову, с сомнением оглядывая юношей. Ни намека на взрослых и представительных офицеров, о которых рассказывал дедушка. Такие «бравые» солдаты скорее проведут все вечера в губернаторском доме на балах. Танцевать вот у них получалось не в пример лучше, если вспомнить наш открытый урок у мадам Франсуазы.

Я представила, как, пока офицеры рассказывают смешные истории, красуясь перед дамами, под окнами крадутся маленькие, толстенькие контрабандисты. У каждого на спине был привязан мешок с … ну с чем-то очень «контрабандным». Люди тихонько шли, один за другим, ступая след в след. И стоило кому-то сбиться с шага, как идущий впереди уродец разворачивался и шипел на соседа. Слышали ли наши бравые бывшие студенты какие-либо звуки? О нет! У них в бокалах, не тише контрабандистов, радостно булькало игристое вино.

Я разозлено посмотрела на магов, почти позабыв, что представленная картинка лишь плод моего воображения.

— Поверить в собственную силу как в высшее благо, — нравоучительно сказал месье Оливье, обводя взглядом учеников.

Услышав голос учителя, спохватилась, что опять отвлеклась (только я могла думать о таких глупостях посреди столь важного факультатива!) и свела брови к переносице, делая вид, что не меньше мальчишек раздумываю о причинах провала.

Слышала же, что сюда стремились попасть многие на последнем курсе менталистики, но везло единицам. А я вот тут, но мечтаю о сущих пустяках! Тайком покосилась на месье де Грамона: читал ли он мои мысли?

Месье де Грамон и месье Фернан молчали, не вмешиваясь в учебный процесс. Зато «старик» с интересом следил за выражениями лиц юношей. Посмотреть было на что: от возмущения на лице Этьена, который наверняка был уверен в том, что уж менталистка-то точно самый уникальный дар, до смущения у Лусьена.

— Несмотря на теоретические выкладки, которыми изобилует любой учебник по менталистике, мы далеко не боги. Умение читать чужие эмоции, сильные порывы или даже мысли не дает абсолютной власти. Тем более далеко не со всеми это получится. Никогда не задумывались, отчего при весьма большом числе студентов первого курса, при министерстве действительно важными делами занимается несколько десятков? Большая часть наших выпускников разойдется в лечебные учреждения, школы-интернаты и тюрьмы в качестве надзорных служб, дабы следить за эмоциональным состоянием подопечных. Почему кто-то, подобно месье де Грамону, будет в высшем эшелоне, а кто-то… на обочине героических свершений?