Чтение онлайн

— Перестаньте, пожалуйста, — попыталась еще раз остановить эту вакханалию.

— Потерпи, красавица, я почти все, — сказал свекор и насадил меня еще глубже.

Я издала стон, звонкий. А он лишь ухмыльнулся и продолжил. Можно считать этот секс изнасилованием? Думаю‚ нет. На удивление мне нравилось ощущать его большой орган в себе, и я действительно неприлично сильно текла. Я слышала эти хлюпанья, ощущала, и мне было дико стыдно за то, что творит мое тело.

Дрожь пробегает по коже, когда он снова и снова хватает за бедра. Держит и поглаживает одновременно. Ягодицы мои раздвигает, глаз не вижу, но представляю,

как он пялится на открывшуюся картину. Глаза закрываю, пытаюсь Костю представить, но не выходит. Только лицо будущего свекра: испарина на лбу, рот приоткрыт, немного стеклянный взгляд от возбуждения, ожидание финиша.

В какой-то момент я поняла, что Роман Эдуардович не остановится, пока не кончит, и решила зря не терять время. Да, я приняла ситуацию, сдалась. Расслабилась и получала удовольствие. Оно было явно не за горами. Я легла головой на подушку, лизнула свой пальчик и запустила руку себе между ногами.

— Ух-х, бля-а-а, Вика-а-а. Вошла в кураж? — Его голос звучит властно. Громко. Будто он проводит совещание, управляет людьми и мною,

— Заткнитесь уже и продолжайте, раз решились, — грублю. Надоело болтать. Да и о чем тут говорить?

— Хм, — последнее, что произнес Роман Эдуардович, и снова вошел до предела.

Ускоряю круговые движения. На максимум ставлю, чтобы это недоразумение не прошло даром. Оргазм приближается и концентрируется в одной точке. Не могу сдерживать стоны.

Не в силах сейчас.

— Еще, еще... — говорю сквозь свои же кряхтения, а мой любовник дышит громче прежнего.

Резко вытащил член и начал скользить им между ягодиц, когда я своими же ласками довожу себя до предела. Брызги спермы на поясницу завершили безумие. Роман Эдуардович отстранился, а я села на кровать и свела колени. Мне было стыдно от того, что он продолжал на меня смотреть. Не знаю, что именно я испытывала. Стыд точно, но и отвращение к этому наглому мужику. Подонку, который сделал, то, что сделал.

— Вы расскажете Косте? — тихонько спрашиваю. Боюсь. Я-то ни в чем не виновата, по сути. Поглядываю на него и вновь глаза опускаю.

— Нет, и ты не думай даже рот открывать, — рявкает грубо. — Твое дело — свадьба. Ты еще хочешь выйти замуж за сына? — Смотрит так, как в тот день, когда Костя впервые привел меня к ним домой. С излишней строгостью, оценивающе.

— Хочу. Я ведь правда люблю его, — говорю еще тише.

Разве я могу позволить себе говорить о любви к мужчине, только что ему изменив?

— Верю. Моя вина, что я тебя в такое положение поставил. Не бери в голову. Хорошо? — Держится отстраненно. Не придает значения тому, что произошло. Будто он обнял меня невинно, а не трахнул в постели своего сына.

— Да, Роман Эдуардович, — говорю и глаза опускаю. Снова стыд ощущаю.

— Захочешь еще, намекни, — Мои глаза вылупляются сами. Большей наглости и представить нельзя.

— Не думаю, что захочу. — Чуть слышно в ответ.

— Посмотрим. Иди в душ сходи, а то они скоро вернутся. И спускайся завтракать, скажу, чтобы накрывали.

— Хорошо.

Из комнаты вышел. А я так и сижу в постели. Униженной себя чувствую. Опустошенной. В душ иду и осуждаю себя за то, что сделала. И не просто же изменила, а переспала с его отцом. Да еще и кончила плюсом ко всему.

Сижу за столом на кухне. Передо мной куча еды, а есть не могу. Даже только что сваренный кофе не глотнула ни разу, хоть и манит своим ароматом. Пытаюсь осознать произошедшее. Не выходит. Лишь злобы в груди все больше скопилось.

— Ты тут, а я думал, ты спишь еще. — Костик заходит. Бодрый такой. К губам моим тянется, целует нежно.

А я думаю: хорошо, что хоть губы остались не тронуты его отцом. Да ничего не тронуто, что выше пояса. Только в мозг мой он проник и поедает, как паразит, в наглую поселившийся.

— Как съездили? — готова хоть о чем разговаривать, только б не думать о том, что так гложет.

— Да нормально. Ну что, малыш, тут остаемся или домой поедем?

— Домой, — быстро ответила. Свалить хочу поскорее, чтобы не видеть его бесцеремонного отца.

— Хм, я так и думал. Ну тогда ешь, и поехали. У меня дела еще в городе, — жених со мной говорит, а я будто до сих пор чувствую здоровенный орган его отца между ног. Не по себе как-то.

— А я не голодная. — Отодвигаю тарелку. Нахрен завтрак.

Только встаю из-за стола, отец его заходит. У меня аж дыхание перехватило. Клянусь, тонкая грань осталась между вменяемостью и панической атакой. Уши закладывает, дыхание прерывистое, воздуха мало. На Романа Эдуардовича смотрю, а вот он не смотрит. Заходит на кухню важно, с сыном говорить начинает. Держится как обычно. Сдержанно и спокойно, как ни в чем не бывало. Виду не подает, бровью не ведет. Скотина, а меня разрывает. Даже глаз задергался. Прохожу мимо мужчин и бегом на второй этаж. В комнату. Наедине с собой остаюсь, выдыхаю. Дышу часто, пытаюсь успокоиться. Как? Как это сделать?

Сумку достаю, вещи в нее собирать начинаю. Мечусь по комнате туда-сюда, голова плохо соображает. Кровать эту видеть не могу, не лягу больше в нее никогда. Она пропитана грязным предательством.

Стук в дверь. Мать его приперлась. Этой-то что надо?

— Войдите.

— Собираешься?

— Да, Костя сказал, у него дела какие-то в городе.

Лидия Борисовна заходит, дверь за собой закрывает и сразу в лице меняется. Я стараюсь не оставаться с ней один на один. Не сдержаться боюсь и высказать ей в лицо все, что накопилось за эти годы. Она меня уже задолбала своими упреками и замечаниями. Но эта женщина просто так не сдается.

— Добилась своего? — надменно говорит, да и выглядит так же. Тонкие губки свои поджимает, и сразу лицо таким старым становится. Давно, видимо, ботокс себе не колола.

— Чего именно? — не провоцирую в ответ. Вещи складываю в сумку немного небрежно.

— Совсем Костику моему голову задурила.

— Мы любим друг друга.

— В его чувства я верю, я своего сына знаю. Не знаю только, что он в тебе нашел. Да это и неважно. Но в твою любовь, Вика, я увы, никогда не поверю.

— Мне-то какая разница, верите вы или нет? Зачем вы мне все это говорите? — Перестав складывать, я уставилась на свекровь.