Чтение онлайн

— Ха, в сопли? — снова смеется. — Не имею такой привычки.

— И отлично. Помни, что дома тебя ждет недолюбленная жена. — Встаю с кровати, обмотав себя одеялом, и подхожу ближе к мужчине.

— Недолюбленная?

— Сильно недолюбленная.

— Ладно, я запомнил. Приеду и долюблю тебя как следует. — У Ромы вспыхивает взгляд. Он вообще заводится с полуслова. Стоит только намекнуть, уже зажимает меня в первом попавшемся углу квартиры.

— Буду ждать, — отвечаю и прижимаюсь к его губам.

Рома уходит, а я вновь погружаюсь в свои мысли. Но ничего, это скоро закончится. Сегодня все решится...

***

Сижу на мягком диване в холле клиники, в руках конверт. Тот самый конверт. Но я не открываю. Смотрю вокруг время будто замерло. Тихо так. Не замечаю идущих людей, персонал, ничего. Вскрываю. Белый листок, аккуратно сложенный. Разворачиваю. Руки трясутся. Слышу свой пульс. Неосознанно скриплю зубами. Покусываю нижнюю губу, которая уже вся полопалась от постоянного на нее давления. Делаю глубокий вдох и прохожу глазами по результату анализа...

— Боже... —произношу вслух, когда дочитываю до самого главного.

Вздрагиваю от вибрации телефона, что лежит на коленях.

«Рома» — высветилось на экране. Он что, чувствует? Или следит за мной? Мы же говорили, что охрана мне не нужна. И он согласился вроде... Нет? Как всегда, по-своему сделал?

— Алло. — Мой голос спокоен. Больше мне не о чем волноваться.

— А ты где? — Ему известно, но зачем-то спрашивает.

— Думаю, ты знаешь.

— Я у входа. Ты скоро? — И тут я замечаю, как его голос слегка дрогнул. Он умеет волноваться?

— Иду. — Вешаю трубку. Складываю результат анализа в конверт и встаю с места.

На улице сегодня ясно, солнце ослепляет. Последние дни без остановки шел ливень и было пасмурно. Природа страдала вместе со мной. Но сегодня с утра все изменилось.

Выхожу из больницы. Рома и впрямь около входа. На парковке в ряд стоят три машины: моя и две его. Мой мужчина серьезен. Снимает солнцезащитные очки, когда я подхожу ближе. Выглядит загадочным. Спокойным, но очень загадочным. Рома всегда знает все наперед. С ним невозможно быть непредсказуемой. Его излишний контроль над ситуацией... Бесит? Нет. Только больше вселяет уверенности, что с ним я в безопасности. В полной защищенности.

— Начинаете семейную жизнь со лжи, Виктория? — спрашивает и держится чуть отстраненно. Но я уже выучила все его уловки. И эта одна из них. Игра.

— И недоверия, Роман Эдуардович? — поддерживаю я разговор.

— Моя жена говорит, что едет в магазин, а сама уезжает в клинику. Я переживаю.

— Мой муж говорит, что не следит за мной, а сам следит, — не сдаю позицию.

— Моей жене пора бы уже привыкнуть к тому, что я не люблю сюрпризы. — Не отвечаю. Смотрю в его темные глаза и молчу. Он уже знает... Он все знает.

— Тебе известен результат теста? — решаю спросить прямо.

— Мне позвонили полчаса назад. — А это даже раньше, чем я узнала.

— М-м-м. А я думала, мне удалось подкупить врача.

— Я предложил больше... — Кто бы сомневался в возможностях господина Литвинова.

— И? — Теперь я строга как никогда.

— Что и?

— Как тебе результат? — Начинает раздражать его чрезмерное спокойствие. Где эмоциональны взрыв? У него поэтому давление и скачет, потому что он эмоций своих не выражает как следует.

— Моя жена родит мне ребенка. Ничего нового я не узнал.

— Твоего ребенка, — уточняю.

— Моего в любом случае.

— Нет. Я хочу, чтобы ты радовался, что он твой. Где радость? — наезжаю. Громко.

— Ха-ха-ха, я что должен сделать? Танцевать? — Ну вот, хотя бы улыбку увидела. Уже что-то.

— Да, — отвечаю и снова начинаю реветь. Навзрыд. Долго держалась и выплеснула, наконец, всю тревогу. На грудь его падаю, плевать мне на всех людей вокруг. Даже если сфотографируют... пусть. Я счастлива. Бесконечно. Больше, чем счастлива...

— Я радуюсь, Вика. Всю дорогу сюда летел и не мог сдержаться. — Сильнее прижимает к себе. Целует. А я только всхлипываю. — Все, как я и говорил. Все хорошо же, хватит реветь.

— Я не могу перестать...

— Поехали отпразднуем?

— А работа? — Снова делаю детский гнусавый голосочек. Не хочу, чтобы он уезжал. Только не сейчас.

— Без меня обойдутся. Моя девочка сказала, что я как-то не так радуюсь. Поехали, сейчас я покажу тебе, как я радуюсь.

— Цветы?

— Фейерверк бахнем. Круче, чем на Новый год будет.

— Я хочу. Поехали...

— Ну что, Вика, раскрытие полное, пора начинать тужиться, — говорит доктор, а я уже почти без сил. Шесть часов схваток меня измотали.

— Рома, уходи. — Выгоняю мужа из родильного зала. Ни на секунду от меня не отходит. Только больше бесит своим спокойным видом.

— Я остаюсь... — Я знала, что он так ответит. По-другому бы и не сказал.

— Выгоните его, пожалуйста. Я при нем не буду... — умоляю акушерку и доктора. С самого начала была не в восторге, что Рома будет присутствовать на родах, а сейчас и вовсе против.

— Желание роженицы — закон. На выход, — строжится врач, и Рома почему-то подчиняется.

Может, потому что я смотрю на него, как на врага народа? Но мне нужно остаться здесь только с врачами.

Рома

Выгнала. Вот как? Взяла и выгнала. А я? Вышел. Взял и вышел. Сука, никогда так не нервничал. Сердце херачит на полную. И в кабинете тихо так, только врачихи голос слышу, писклявая она. А Вика? Ни криков, ни матов — тихо. Блять, сейчас бы пачку сигарет выкурил. Одну за одной бы испепелил. От никотина по венам легче бы стало... Дошел до конца коридора. Развернулся. Дошел до другого. Снова развернулся. Раз триста повторил, потерял счет времени. Пару раз хотел зайти назад, но не стал. Вика просила же... Крик слышу. Крик, писк, но такой громкий. Мой пацан.

— Папа, можете зайти. — Врачиха из кабинета выглянула. А я в ступоре. Шары на нее вылупил и стою. — Папаша, просыпаемся. Заходите.

Иду. Внутрь захожу, а там этот лежит орет. Большой такой. И моя лежит... Выглядит усталой. Девочка моя... справилась... А я стою и не знаю, куда идти. Мимо ребенка иду — с ним там занимаются, закутывают. К Вике сразу. Целую ее. Не могу остановиться. Разрывает меня. Смешались эмоции: радость, благодарность, восторг даже. Хочется бегать, прыгать и орать. Но лицо держу. Как и всегда. Улыбка, возможно, выдает, но она у меня не попадает под жесткий контроль. Сама по себе как-то. Смотрю в глаза моей девочке, до сих пор до конца не осознаю, что она моя целиком и полностью. Что сын у нас теперь. Сын? Назад оглянулся, несут его, Вика встрепенулась вся.