Чтение онлайн

Он не извиняется. Мне это нравится.

— Боже, как я по тебе скучаю, — говорит он, понижая голос. — Когда ты приедешь?

Он знает, когда я вернусь, знает, что его невеста поедет тем же маршрутом. Но я не мешаю ему спрашивать. Этот вопрос только ко мне. Он хочет, чтобы я — а не Дарси — вернулась в один с ним часовой пояс.

— Завтра днем. В четыре.

— Я приду тебя навестить, — говорит он.

— Хорошо.

Молчание.

Спрашиваю, где он сейчас.

— На диване.

Воображаю его в моей квартире, на кушетке, хотя и знаю, что он лежит на своем старом диване, который Дарси собирается заменить, как только они поженятся.

— Ага, — говорю я. Не хочу вешать трубку, но спросонок ничего не могу придумать.

— Как прошла встреча с матерями?

— Тебе не рассказали?

— Рассказали. Дарси звонила.

Рада, что он мне об этом говорит, и гадаю, нарочно это или нет.

— Но я хочу услышать все от тебя.

— Было так здорово увидеться с Аннелизой... И грустно.

— Почему?

— Это всегда так бывает.

Признаюсь ему, что мечтаю, чтобы он был рядом. Такого рода вещи я обычно не говорю, пока Декс не начнет первым. Но темнота и расстояние придают мне смелости.

— Правда? — говорит он точь-в-точь как я. Честное слово, мужчины не так уж от нас отличаются. Сколько бы об этом ни думала, каждый раз это высмотрит как великое открытие.

— Да. Я хочу, чтобы ты был здесь, со мной.

— В твоей постели, когда родители в соседней комнате?

Смеюсь.

— Они поймут.

— Тогда я бы тоже хотел.

— У меня двуспальная кровать, — говорю я. — А остальная часть комнаты нам будет ни к чему.

— В двуспальной кровати с тобой — это неплохо, — говорит он. Голос у него негромкий и сексуальный.

Знаю, что мы думаем об одном и том же. Слышу его дыхание. Ничего не говорю, просто думаю о нем. Хочу, чтобы он тоже обо мне думал. Трубка нагревается, и, как обычно, я вспоминаю об излучении. Но сегодня мне на него плевать.

На следующий день мы с Дарси пополам заказываем такси. Сажусь первой. За секунду до того звоню Дексу. Он в офисе, работает и ждет моего звонка. Говорю, что готова с ним увидеться, и радуюсь, что побрила ноги перед отъездом. Он обещает прийти, как только дождется звонка от нее. «Ты понимаешь, о ком речь», — шепчет он. Видимо, эта вынужденная тактика его смущает. На минуту мне становится неловко оттого, что в мою жизнь проникли эти постыдные, нечистоплотные ухищрения. Но только на минуту. Потом я говорю себе, что мы с Дексом — по другую сторону черты. Хиллари права, нельзя делить все на черное и белое. Иногда цель оправдывает средства.

Вечером, когда мы уже несколько часов вместе, я понимаю, что наши встречи теперь во. многом состоят из разговоров, прикосновений, полудремы и просто уютного, теплого молчания. Как будто проводишь каникулы на взморье, где в течение дня происходит так мало событий, что, когда возвращаешься и друзья расспрашивают тебя о поездке, ты не можешь вспомнить, что делала все это время. Вот на что похожи наши свидания с Дексом.

Я уже бросила считать, сколько раз мы занимались любовью, но знаю, что больше двадцати. Интересно, сколько раз у него был секс с Дарси?

Вот о чем я сейчас думаю. Сказать, что мы совсем выбросили ее из головы, было бы неправдой. Сказать, что это не соперничество, было бы просто смешным. Дарси — это некая высота, я все время пытаюсь ее преодолеть. Когда мы занимаемся любовью — думаю, делает ли она это так же, как я. Или лучше? Они следуют проторенным путем или же пробуют что-то новенькое? Моя тяга к новизне, увы, вынужденная. А еще печальнее — это иметь шикарное тело и понимать, что красота пропадает втуне, ибо секс сводится к скучной обязанности. Я думаю о Дарси не только в постели, поскольку часто стыжусь своего тела. Втягиваю живот, когда Декс не смотрит, и никогда не хожу по квартире нагишом. Интересно, сколько еще времени пройдет, прежде чем можно будет избавиться от красивого, но обременительного белья и снова надеть милый серый свитер или фланелевые штаны от пижамы, которые я обычно ношу, когда одна. Возможно, у нас просто нет времени, чтобы перейти к следующему этапу. По крайней мере не до свадьбы. Время истекает. Приказываю себе не паниковать и наслаждаться настоящим.

Но я ощущаю некий сдвиг. Позволяю себе думать о будущем. Больше не чувствую себя виноватой, когда представляю, как Декс расторгает помолвку. Мне уже не кажется, что верность по отношению к Дарси превыше всего — буквально всех моих желаний. Все еще не знаю, к чему мы придем (и, собственно, к чему я хочу прийти), но мне уже не так страшно играть против правил. Теперь я не ставлю Дарси выше себя.

Вечером Декс заговаривает о работе, Он часто рассказывает мне о своих делах, и хотя это действительно интересно, больше всего люблю сам тон, в котором Декс повествует о своем начальстве и о людях, с которыми общается в течение дня. Например, я знаю, что ему нравится работать под руководством Роджера Боллинджера, начальника отдела. Декс — настоящая находка для Роджера, а Роджер — источник юмора для Декса. Он рассказывает о своем боссе и имитирует его бостонский акцент таким образом, что если я когда-нибудь встречу мистера Боллинджера, то всегда буду думать о нем как о пародии на пародию. Роджер — коротышка, но это не мешает ему пользоваться успехом у женщин, если верить Дексу. Он сообщает эту пикантную подробность очень сухо, без всяких эмоций, и это убеждает меня, что сам Декс — не бабник. Бабники обычно восхищаются или завидуют успехам своих приятелей.

Он заканчивает очередную историю о Роджере и спрашивает:

— Я говорил тебе, что Роджер был дважды помолвлен?

— Нет, — отвечаю я, уверенная, что и он прекрасно это помнит. Не тот случай, о котором можно забыть, особенно при наших обстоятельствах. Мне вдруг становится холодно, и я натягиваю на нас обоих одеяло.

— Да. Оба раза он расторгал помолвку. Теперь он обычно объясняет это как-нибудь вроде: «Все хорошо, что хорошо кончается» или «Раньше свинья полетит».

Думаю, знает ли Роджер что-нибудь обо мне или это просто обычные холостяцкие шуточки.

— Когда? — спрашиваю я.

— Когда свинья полетит? — Декс прижимается ко мне.

— Декс, когда он разорвал помолвку? — Мы оба затрагиваем весьма щекотливую тему; хорошо, что он не видит моих глаз.

— Насчет первого раза не уверен. А во второй раз — прямо перед свадебной церемонией.

— Ты шутишь?

— Нет. Невеста уже оделась, когда он вошел в комнату. Постучал в дверь и выложил ей все прямо в присутствии ее матери, бабушки и прабабушки.

— Она удивилась? — спрашиваю я и понимаю, что это глупый вопрос. Никто не ждет, что ввалится жених и отменит церемонию.

— Скорее всего. Но едва ли ей следовало так уж сильно поражаться. Она наверняка знала, что один раз Роджер уже это проделал.

— У него была другая? — настойчиво спрашиваю я.

— Едва ли. Нет.

— Тогда почему он это сделал?

— Сказал, что не представляет себе, чтобы их союз длился вечно.

— Ого!

— О чем ты думаешь?

Он должен понимать, о чем я думаю.

— Ни о чем.

— Скажи.

— Ни о чем.

— Пожалуйста, скажи.

Такие разговоры бывают на ранних этапах. Когда связь окончательно утвердилась, вопросы становятся излишними.