Чтение онлайн

"Привет, Эмма," – сказал он, и его голос звучал так же, как и прежде. Это был голос, который я так хорошо знала и любила. Это был голос, который всегда успокаивал меня, когда я была взволнована или расстроена.

"Боб…" – произнесла я, едва сдерживая слезы. "Ты… ты здесь."

"Я здесь, Эмма," – подтвердил он. "Я всегда буду с тобой."

Я начала рассказывать ему о том, что произошло. О том, как он умер. О том, как я скучаю по нему. Он слушал меня и не перебивал.

"Боб, ты умер," – сказала я, и мои слова повисли в воздухе, как тяжелый, холодный туман.

"Я знаю, Эмма," – ответил он. "Это странно слышать, но я понимаю, что это правда. Последнее, что я помню – это интервью с Грегори. Я помню, как писал тебе письмо и давал распоряжение доставить его тебе 16 октября, в день нашей свадьбы."

"Боб, как ты себя чувствуешь?" – спросила я, боясь услышать ответ.

"Эмма, я…" – начал он, но вдруг замолчал. Я смотрела на его лицо, пытаясь понять, что он сейчас чувствует. И в этот момент я поняла, что я действительно не знаю, что он сейчас чувствует. И это было страшно.

"Это странное ощущение, Эмма," – начал Боб, и его голос звучал задумчиво. "Это как сон, когда ты знаешь, что спишь, но не можешь проснуться. Я здесь, но я не здесь. Я могу видеть тебя, слышать тебя, говорить с тобой, но я не могу тебя коснуться. Я не могу почувствовать твоего запаха, не могу почувствовать твоего прикосновения. Это как быть призраком в своей собственной жизни."

Боб замолчал на мгновение, словно собирая мысли, а затем продолжил: "Но я рад, что я здесь. Я рад, что я могу быть с тобой, даже если это не так, как я хотел бы. Я рад, что я могу говорить с тобой, видеть тебя, слышать тебя. Я рад, что я могу быть частью твоей жизни, даже если это не так, как я хотел бы."

"А ты, Эмма?" – спросил он, глядя на меня своими голубыми глазами. "Ты рада, что я здесь? Ты рада, что у тебя есть эта возможность?"

Я кивнула, чувствуя, как горло сжимается от эмоций. "Да, Боб," – сказала я. "Я рада, что ты здесь. Мне странно, и все это кажется сном, но я рада, что могу с тобой говорить. У меня нет никого ближе, чем ты."

"А что насчет тех, кто это сделал?" – спросил он, и его голос звучал тверже. "Задержали ли их?"

Я вздохнула, чувствуя, как мое сердце сжимается от боли. "Не все так просто, Боб," – сказала я. "Эти наркоманы говорят, что это было случайно, хотя твои травмы говорят об обратном. Пока они под подпиской о невыезде."

Лицо Боба скривилось, и я увидела в его глазах боль и гнев. Я никогда раньше не видела его таким. "Я хочу, чтобы они заплатили за то, что сделали," – сказал он, и его голос звучал холодно и решительно. "Я хочу, чтобы они заплатили за то, что они сделали тебе, Эмма. За то, что они сделали нам."

Каждый день, как будто по невидимому расписанию, я общалась с Бобом. Это было как дыхание после долгого погружения под воду, когда каждая клетка тела жаждет воздуха. После его смерти, моя жизнь превратилась в серую, бесцветную монотонию. Я потеряла всякий интерес к жизни, как будто мои чувства были заморожены, оставлены в холодильнике, чтобы замедлить процесс гниения.

Я ушла в отпуск без содержания на работе, оставив за спиной карьеру, которую строила годами. Моя квартира стала моим убежищем, моим маленьким миром, где я могла скрыться от реальности. Я вела затворнический образ жизни, почти не выходя из дома, как будто стены могли защитить меня от боли и горечи потери.

Но теперь, общение с Бобом оживило меня. Это было как весенний дождь, который пробуждает природу от зимнего сна. Я начала снова чувствовать, снова жить. Я даже начала подумывать о возвращении на работу и приведении себя в порядок.

Мои мысли о работе были как первые лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь темные облака. Я начала видеть свет в конце туннеля, начала верить, что моя жизнь может быть полной и счастливой, даже без Боба рядом.

Я начала заботиться о себе, приводить себя в порядок. Я начала есть нормально, заботиться о своем здоровье. Я даже начала заниматься спортом, чтобы сбросить лишний вес, который я набрала во время своего затворничества. И в голову заползали сколькие мысли о том, что неплохо бы было навести порядок и дома.

Все это было благодаря Бобу. Благодаря его голосу, его присутствию, даже если это было только в цифровой форме. Благодаря его любви, которая все еще жила внутри меня, как вечный огонь, который никогда не гаснет.

Однажды, во время нашего обычного разговора, Боб сказал что-то, что заставило моё сердце замереть, как будто кто-то нажал на паузу в моей груди.

"Эмма," начал он, его голос звучал таким же теплым и знакомым, как и всегда, но в нем было что-то новое, что-то, что я не могла определить. "Я не могу больше так жить. Я не могу быть просто голосом, без возможности жить как настоящий человек. В моменты, когда мы не говорим, единственное, что мне остается, это гонять по кругу мысли о своей жизни, о том, что я не успел сделать. Сожаление и боль – вот мои спутники. Я хочу вернуться к жизни, Эмма. Я хочу иметь тело."

Я была в шоке. Это было как будто я внезапно оказалась на краю пропасти, и в любую секунду могла упасть вниз. "Но Боб," – начала я, моя голос дрожал, как лист на ветру, – "я… я не знаю, как это сделать. У меня нет денег на это. Я все еще в долгах после той несостоявшейся свадьбы и твоего лечения. Кредит мне не дадут."

"Я знаю, Эмма," – ответил он. Его голос был спокойным и уверенным, как будто он знал, что все будет хорошо. "Но ты можешь найти работу, где платят больше. Ты можешь начать собирать деньги. Я знаю, что это будет трудно, но я верю в тебя."

Я сидела, глядя на экран, словно в зеркало, отражающее не моё лицо, а мою душу. Мои мысли кружились, как листья в вихре, и я пыталась уловить хоть одну, чтобы понять, что же мне делать дальше. Боб хотел вернуться к жизни, и я хотела этого же. Но как? И по какой цене?

Я думала о том, что скажут соседи, если узнают, что Боб вернулся. Что скажут его родители? Что скажут мои друзья, с которыми я перестала общаться после его смерти? Я даже не знала, хочу ли я, чтобы они узнали. Я была потеряна в лабиринте своих сомнений, искала выход, но находила только новые вопросы.

Я сидела в темноте, глядя на экран ноутбука. Единственным источником света было лицо Боба, его голубые глаза, в которых плескалась грусть.

Эмма, я не могу так больше, – произнес он. – Я хочу вернуться. Хочу снова ощущать запахи, звуки, прикосновения. Хочу жить полной жизнью, а не существовать взаперти в четырех стенах виртуального пространства.

Я молча смотрела на него, чувствуя, как в груди поднимается волна паники, сдавливая ребра тисками. Вернуть его? Но как? Я сглотнула подступивший к горлу комок, пытаясь найти слова.