Чтение онлайн

– Да! – с готовностью ответила та. – Вечером обязательно! А то темно же.

– До вечера?! – крикнул Глеб, сбегая вниз по ступенькам.

– До вечера! – ответила ему Люся и осела у смолкинской двери.

Она балансирует на грани провала! Этот гад Смолкин все делает для того, чтобы спасатель спасал кого-то другого, а не ее, Людмилу Селиванову, которой он понравился с первого же взгляда. Да что там понравился?! Она в него практически влюбилась! Вон как колени дрожат и подгибаются. Она даже физически страдает из-за своей любви…

За дверью тоже страдали физически и звали ее на помощь. Пришлось открывать дверь ключом, пробираться в щель бочком и, конечно, случайно наступить на Смолкина, который тут же заорал благим матом. Наступила Люся ему на самый ценный орган – руку, которой он творил свои шедевры о местных ветеранах.

То, что она сильная женщина, Люся знала всегда и этим пользовалась. Этим воспользовалась и ее подруга Настена, которую Люся вытащила из-под Смолкина и мебели. После чего они вдвоем вытащили Федора, подняли тумбочку, восстанавили обстановку коридора после учиненной разрухи. Настена стала укладывать Смолкина на диван, уговаривая того поспать часок-другой, чтобы оклематься. Федор требовал чаю с плюшками и спать не хотел. Пришлось пообещать ему целую гору плюшек и ведро чаю, только после этого он уснул богатырским сном. Еще продолжало действовать вчерашнее снотворное, которое вместе с алкоголем вновь свалило Смолкина с ног.

Иван Кузьмич Кулебякин не употреблял полгода. Он завязал с «зеленым змием», как ему казалось, раз и навсегда. Сходил к врачу, после официальной медицины посетил нетрадиционного лекаря. Прослушал несколько лекций от супруги и взрослой дочери, которым стало стыдно показывать нетрезвого мужа и отца знакомым. И бросил пить.

В одночасье изменилась жизнь, которая раньше казалась слесарю-сантехнику пятого разряда сплошной чередой выпивок и пьяного бреда. Оказалось, что ярко светит солнце, деревья распустили молодые зеленые листочки и поют птички. А еще оказалось, что у Ивана Кузьмича единственная дочка собралась выходить замуж и требовала от родителей материальной помощи. Достать деньги можно было одним-единственным способом – внеплановыми, или как их называли в жэке – коммерческими, визитами к клиентам, у которых протекли трубы, прохудились унитазы или забилась канализация.

Вызов в дом с квартирами улучшенной планировки Иван Кузьмич принял радостно, настраиваясь, по меньшей мере, на сотню, а то и больше, если ему удастся убедить состоятельного клиента, что протекшую трубу лучше заменить не только в ванной, но и по всему стояку вместе с подвалом. Иван Кузьмич знал, что чем дольше он провозится для блага жильца, тем больше тот заплатит. Он, по требованию клиента, собирался работать вечером, после трудового дня, и сбегал домой поужинать, прежде чем заняться длительным восстановлением системы канализации в отдельно взятой квартире.

Клиентом оказалась рыжеволосая девица с правильными чертами на волевом лице и изумительной фигурой, при оценке которой Иван Кузьмич невольно присвистнул. Девица презрительно поглядела на слесаря, но в квартиру пустила и провела в полутемную ванную, освещаемую огарком свечи, где Иван Кузьмич немного растерялся. Дело в том, что он совершенно не ожидал увидеть подобной течи. Впрочем, ее и не было, краны были закрыты. Но сама труба, ведущая от раковины, находилась в таком истерзанном состоянии, как будто ее несколько часов кряду пытались выдрать с корнем из общего стояка.

– Вот, – сказала девица, – сломалась!

– М-да, – напустил на себя серьезный вид слесарь-сантехник, – тут работы невпроворот.

– Трудитесь, – милостиво разрешила ему та и покинула помещение.

Иван Кузьмич крякнул и принялся удалять то, что осталось от трубы, прислушиваясь к шуму в квартире, не услышать который было невозможно: жильцы слишком громко разговаривали.

– Вставай, Смолкин! – кричала Люська, тряся перед спящим Федором будильником. – Пора в кино!

– Феденька, правда, – вставай, пойдем на культурное мероприятие. А то у Люси некультурное срывается…

– Вот спасибо, вот припечатала! – злилась Люська. – У меня в ванной, между прочим, уже мастер работает. Сейчас электрик придет. Вставай, Федор!

Иван Кузьмич напрягся, вслушиваясь, что скажет Федя, которого пытаются поставить на ноги. Федя ответил нецензурной бранью. Сразу же послышался женский рев и грозный окрик.

– Ладно, ладно, – сказал Федор, – я встану.

– Федя! – вскричала Настена, поняв, что к тому вернулось чувство реальности. – Зачем ты ругаешься?!

– Я?! – прикинулся тот. – Правда? Неужели? Девчонки, честное слово, не хотел вас обидеть!

– Тогда вставай и собирайся! – скомандовала Люся.

– Куда? – удивился сонный Федор, не желая покидать теплую квартиру и мягкий диван.

– На культурное мероприятие, – сообщила ему подробности Люся, – вместе с Настеной. Видишь, как ты ее расстроил!

– Настя! – взмолился тот. – Только не плачь! Я сделаю все, что ты захочешь! – Федор Смолкин, как и большинство мужчин, не переносил женских слез.

– Пойдешь с ней в кино! – скомандовала Люся, и Смолкин понял, что идти придется.

Он встал, переоделся и прошел в ванную, где наткнулся на Ивана Кузьмича. Тот развел руками и показал на трубу: вандалы, мол, довели конструкцию до такого состояния. Смолкин хмыкнул, заинтересованно оглядел трубу и попросил слесаря на минуту выйти. Иван Кузьмич, пожимая плечами, вышел.

– Хозяйка! – обратился он к рыжеволосой девице. Судя по ее командному тону, в этой квартире верховодила она. – Я за новой трубой.

– Отлично, – ответила та, – ступайте. И возвращайтесь!

– Зачем тебе слесарь? – недоуменно поинтересовалась Настена, перестав рыдать.

– Он – мое алиби, – заявила Люся, – пусть спасатель не думает, что я его одного заманила. Пусть увидит и поймет, как мне нужны мужские руки!

– А когда он увидит и поймет, то что ты станешь делать со слесарем? – допытывалась подруга.

– Отправлю его в подвал, – пожала плечами Люся. – Пусть и там что-нибудь исправит.

– Замечательно, – прошептала Настя, – как только ты до этого додумалась?!

Смолкин вышел из темной ванной как новенький, расточая свежесть хорошего парфюма. Он подошел к Настене и галантно предложил ей сходить с ним в кино, если, конечно, его законная жена не станет возражать по этому поводу. Люся возражать не стала, но и радоваться тоже. Как оказалось, Смолкин, плескаясь в раковине, в темноте не заметил отсутствия трубы и налил на пол воды. Люсе пришлось убирать одной всю эту лужу, потому как ее супруг и подруга спешили в кинотеатр.

Привести себя в порядок времени уже не хватало. Мокрая, растрепанная и раскрасневшаяся, она открыла дверь, ожидая увидеть на пороге слесаря с новой трубой. Но вместо него стоял Глеб, держа в руке электрическую лампочку.

– Привет, – промямлила Люська, понимая, что и на этот раз ей не повезло. Она собиралась встретить спасателя в вечернем наряде, для чего даже приготовила выходное платье и шпильки.

– Добрый вечер, Мила, – улыбнулся Глеб и уставился на ее промокшую майку и облезлые шорты. Не убирать же потоп в вечернем прикиде?!