Чтение онлайн

— Ветерок! — дружно рявкнули мы. Драконозаврик поднял голову и недоуменно воззрился на нас. «Ну что вы ко мне привязались? — было написано на его морде. — Сами не едите и другим не даете!» После чего возобновил свое занятие. Изверг и Лака подумали-подумали да и присоединились к чаду. И не пожалели. Несколько секунд спустя к ним присоединился Забияка, и вскоре все наши скакуны сосредоточенно облизывали странную дорогу. Честное слово, если бы я не был твердо уверен в том, что драконозавры не сходят с ума, я бы заподозрил наших любимцев в легком помешательстве.

Как оказалось, подобные мысли посетили не только меня. Прикоснувшись к ближайшей плите, на которой было выбито загадочное слово «Бабаевский», и понюхав кончики пальцев, спешившаяся Глори констатировала:

— Шоколад.

— Что?!

— Шоколад. Темный. С бренди.

Ох, час от часу не легче! Мостить лесную дорогу шоколадными плитами, да еще и с бренди — это… это ж сбрендить можно!… Стоп! А если он отравленный?!

Оттащить вошедших во вкус сластен стоило нам немалых трудов. После чего отряд осторожно двинулся в ту сторону, куда уводила шоколадная дорога, во избежание недоразумений — пешком, ведя драконозавров в поводу и читая на плитах странные слова: «Красный Октябрь», «Россия» и даже загадочное — «им. Н. К. Крупской». Само собой, от коварных деревьев все норовили держаться подальше.

Как говорится, дальше — больше. Шоколадная дорога вела к небольшому возвышению, на котором высился самый необычный дом из всех, что я видел. Представьте себе самый что ни на есть обыденный сельский сруб. Ну да, одноэтажный, крытый дранкой. Представили? А теперь увеличьте его раза в три. Уже хорошо? Так ведь это только цветочки, как, помнится, говаривал мне, сержанту хойрианской гвардии, играющий в дурачка хозяин подпольной маковой плантации. Допустим, в доме живет хримтурс или еще какой великан. Они, конечно, чаще всего строят свои жилища из камня, но камня поблизости не наблюдается, зато леса — хоть отбавляй. Но ведь дом-то был совсем не деревянный!

— Это что, галлюцинация? — слабым голосом поинтересовался у нас Бон, созерцая лакричный плетень, бисквитные стены, «оштукатуренные» сахарной глазурью, витражные окна из разноцветных леденцов в переплетах из сливочной тянучки, мармеладное крыльцо и крышу, крытую медовым «хворостом», посреди которой гордо возвышалась шоколадная труба.

— Угу! Массовая! — прорычал я, сражаясь с рвущимися к кондитерскому строению драконозаврами.

— Мамочка моя! Куда вы меня привезли?! Это же пряничный домик! — истерично заорал Римбольд и опрометью бросился назад, петляя, как заяц. Никогда еще наш гном не развивал такую скорость. Пожалуй, даже Ветерок не смог бы его догнать, но тут одно из деревьев-стражей вытащило из земли свой узловатый корень. Получив классическую подножку, бородатый зарылся носом в землю, а когда вновь вскочил на ноги, я уже крепко держал его за шиворот.

— Пусти меня!

— Римбольд!

— Пусти, я говорю!

— Римбольд!

— Что Римбольд?! Нет! Не пойду! Не хочу! Не буду!

— Римбольд!!!

При всех своих достоинствах, наш гном — известный паникер. Но сейчас его действительно буквально колотило от страха. Подбежавшая Глори наградила бородатого двумя звонкими оплеухами и двумя глотками бренди, а после того как он немного пришел в себя, категоричным тоном потребовала:

— Рассказывай!

Из рассказа Римбольда мы поняли, что в детстве он жутко боялся одной сказки. В ней фигурировала некая злая ведьма, приманивающая неосторожных гномиков своим пряничным домиком и пожирающая их. По словам гнома, даже сейчас, по прошествии стольких лет, жуткий домик с тянущейся из его дверей когтистой лапой иногда преследует его в кошмарах.

Минут за десять нам все же удалось уговорить Римбольда вернуться. Решающим аргументом стал мой обнаженный меч и торжественное обещание Глори в случае чего защитить бедняжку «от всех нехороших».

Пока мы бегали за гномом, оставленные без присмотра драконозавры успели основательно обглодать плетень и теперь нацеливались на крылечко. Восстановив порядок, мы продолжили осмотр «достопримечательностей». Первое, что бросалось в глаза, — это исполинская ель, возвышающаяся слева от дома. Точнее, нет. Первое, что бросалось в глаза, — это цепь из чистого золота, каждое звено которой было толщиной с мой кулак. Сверкая так, что было больно глазам, она обматывала ствол ели в его видимой глазу части тройным витком и терялась где-то в вышине. Увидев рядом такое количество золота, Римбольд сразу приободрился и начал вслух рассуждать на тему того, что будет технически проще: срубить дерево или влезть на него и попытаться освободить от драгоценной ноши. Не успели мы остановить разошедшегося гнома, как еловые лапы зашуршали и нашим глазам явилась белка. Но что это была за белка! Во-первых, размерами она могла с легкостью потягаться с матерым тигропардом, а из-за пушистого красноватого меха казалась чуть ли не вдвое больше своих реальных размеров. Во-вторых, лично у меня создалось впечатление, что ей грозит скоропостижная смерть от ожирения. Самое же главное, что белка распространяла вокруг себя стойкий запах сбивающего с ног перегара, а ее глаза, и без того не сильно выразительные, как и у всех обыкновенных белок, были откровенно остекленевшими.

— Здрасьте! — выдохнул Бон.

Белка медленно повернула голову в его сторону, пошевелила носом и вдруг затянула хриплым, простуженным баском: «Во саду ли, в огороде, девица гуляла!..»

После этого она явно решила наглядно продемонстрировать, как же именно гуляла упомянутая девица, и прогарцевала три шага ио цепи. На четвертом шаге запоздало вмешался закон всемирного тяготения, белка сверзилась вниз. Земля ощутимо дрогнула.

— Ротфронт! Опять «пьяной вишни» объелся, паршивец?!

Мы все (кроме Римбольда, вновь задрожавшего как осиновый лист и зажмурившегося) дружно обернулись к пряничному домику (хотя какой, к бесу, «домик» при таких-то размерах!). Двери из ореховой халвы были раскрыты настежь, а в проеме возвышалась грандиозная фигура.

Ну, что я могу сказать… Быть может, эта великанша была ведьмой. Я даже не исключаю, что она была злой. Но одно совершенно неоспоримо: никакими маленькими гномиками питаться она не могла. В противном случае либо она уже давным-давно скончалась бы от хронического недоедания, либо гномья раса сошла бы на нет из-за отсутствия молодняка. А скорее и то и другое сразу, поскольку если существо раза в три превосходит меня по всем параметрам, то это правило должно распространяться и на аппетит. А уж я на него отродясь не жаловался.

— Так-так, — пророкотала хозяйка, в три шага преодолевая разделяющие нас десять метров и нависая над нашими головами хмурым утесом. — Гости дорогие пожаловали!

— А мы, собственно…

— Да уж вижу! Незваными заявились, Колобка до полусмерти загоняли…

— Но мадам!

— Не перебивай старших! Плетень испортили, бельчонка чуть не загубили…

«Загубленный бельчонок» при этих словах приоткрыл один глаз и сделал слабую попытку приподнять голову. Разумеется, голова упала обратно, после чего Ротфронт явно решил не искушать судьбу, прикрыл морду хвостом и заливисто захрапел.

— О чем бишь я?.. Ах да! В общем, безобразие! И что мне теперь с вами делать?

За нашей спиной раздался слабый писк — дошедший до предела Римбольд все-таки лишился чувств и привалился к пушистому боку пьяной белки.

— Что делать? — прищурилась Глори, не обратив на гнома внимания. — Допустим, для начала сказать, зачем вам, уважаемая Степанида, понадобился весь этот балаган? — Она внимательно посмотрела великанше в глаза (чтоб я провалился, если у нее не получилось, несмотря на разницу в росте!) и медленно добавила: — Или я должна была сказать: «леди Стефания»?

Степанида — если только это была она — смешно почесала нос и прищурилась в ответ:

— Вот вы, значит, какие… Впрочем, она ведь предупреждала…

Не успели мы спросить, кто «она» и о чем предупреждала, как великанша легко махнула рукой, словно сдергивая с чего-то невидимого тонкую кисею.

И, повинуясь ей, окружающее нас вновь изменилось.

Нет, лес, конечно, остался лесом, но лично мне он сильно напомнил Спящие Дубравы. Лес был, как бы это помягче, сильно окультуренный. Ей-ей, порой мне встречались парки высокопоставленных особ, которые не выглядели и вполовину такими аккуратными и ухоженными. Я не преувеличиваю — на деревьях я не заметил ни одной не то что засохшей ветки, но и просто смотрящейся… негармонично. Вот нужное слово: любой, даже самый малейший элемент в этом лесопарке (или парколесе?) настолько удачно сочетался со всем остальным и был настолько на своем месте, что в голове не укладывалось, что может быть как-то по-другому.