Чтение онлайн

Ламберт взял со стола пергамент, в котором торжественно извещалось о присвоении Фелиции Каттен звания магистра второй ступени. Ну, точно кошка, не ошибся. А вот на счастливицу не очень похожа: подтянутая, опрятная, но есть люди, по которым видно, что они знавали лучшие времена, а у Фелиции Каттен никаких лучших времён, похоже, никогда и не бывало. «Чистенько, но бедненько», как говорится. «Так что самое место ей в Волчьей Пуще», — подумалось вдруг Ламберту.

— Домов на продажу в городе нет, — сказал меж тем Георг, задумчиво разглядывая лекаршу. — Могу выделить место в одной из башен замка на первое время. Если до весны не передумаете здесь оставаться, помогу построиться. Орков не боитесь?

— Если вдруг нарвусь, паду на колени и закрою голову руками, — ухмыльнулась она. — Ни один орк об безоружного, да ещё и бабу, руки пачкать не станет. А когда меня поднимут за шкирку, я щелчком пальцев затяну кому-нибудь самую впечатляющую рану. Сколько я знаю, орки шаманов ценят, и даже в плену у них любой маг может неплохо устроиться. — Она тряхнула головой, так что короткий, но густой, в крупных кольцах, совершенно не женский медный хвост скакнул с плеча на плечо. — Нет, барон, — сказала она уже без всяких ухмылочек, — не боюсь. Латала я и орков, и фейри — та же кровь, те же потроха, одними и теми же травами и заклинаниями лечатся.

— А магистр второй ступени — это как? — спросил Ламберт, возвращая ей пергамент.

— На полпути к мастеру, — пояснила Каттен. — Три ступени магистериума, потом мастер, потом грандмастер…, но если у тебя нет отца, дяди или дедушки в верхушке гильдии, выше второй ступени тебе в жизни не прыгнуть, будь ты хоть сам Гален Лисский.

— Особенно когда гонору побольше, чем у графа? — усмехнулся Георг.

— Ну… подлизывая задницы нужным людям, можно получить третью ступень, — признала она. — Но мастером не стать всё равно. По мне, лучше уж раненых штопать.

— А что с прежним местом? Тоже надо было… подлизывать?

— Нет, — по лицу целительницы пробежала тень, как от облака. — В Зелёном Доле ныне запрещается лечить больных и раненых богомерзкой магией. И даже травники не приветствуются. Лечиться следует в храмах, а если молитва у алтаря не помогает, так значит, недостоин ты излечения. Пришлось переправляться через Данувий и искать место на западном берегу, пока в этот самый Данувий с камнем на ногах не сбросили. В лучшем случае. А то кое-кто из жрецов считает, что от магии и вода не очистит, только огонь.

Ламберт покрутил головой. Он, в общем, магию тоже не очень одобрял, но зеленодольские же в полушаге от Империи сидят, а в имперском войске, как он слышал, магов чуть ли не поровну с арбалетчиками. Чем жрецы Девяти собираются защищаться от имперцев, если те к ним нагрянут? Молитвами? Не сильно молитвы тем же железногорским помогли…

Без Елены и её наёмниц в спальне было… пусто. Истопник принёс и сложил дрова в камин, Ламберт отослал его и сам разжёг огонь, воспользовавшись огнивом супруги — удобная штука, надо сказать. Попросить, что ли, для дозоров? В замке не в лесу: всегда можно хоть углей горящих принести, хоть сиру Фриду позвать, а вот в походе иной раз костёр развести — четверть часа провозишься, особенно в сырую погоду. Потом он от лучинки зажёг лампу на непривычно прибранном столе — стало светлее и теплее, но пусто всё равно. Быстро же он привык к тому, что в комнате всегда кто-то есть. Может, Дианору позвать, чтобы шила не при паре огарков, а под лампой? Или Герту привести, усадить за стол и заставить читать вслух? Посмотреть, чему Елена успела её научить…

Потрескивали поленья, блики плясали по гладкому сукну полога над слишком просторной для одного кроватью. Надо было, пожалуй, прогуляться до мельницы, а то потом опять до самого отъезда в Озёрный придётся торчать в форте у Нижних Бродов, где одни мальчишки-рекруты да ворчливая бабка Рута. Ну да, оттуда всегда можно было наведаться в любое село неподалёку, потому что на мальчишек в качестве замены девкам Ламберт мог бы согласиться только совсем уж с голодухи. Но зима же, на сеновалах и в амбарах холодно, а раскладывать хозяйскую дочку в присутствии родителей, братьев-сестёр и сопливых племянников? Слова против никто, понятно, сказать не посмеет, но всё равно… Навестить Катерину, натискаться-наваляться с запасом, а заодно и напомнить, что молодость проходит, и что она думает делать ещё через пару лет? Какого принца ждёт? Пока он не был женат, ещё могла придумывать себе сказки о том, что случится чудо и станет она, первая красавица Волчьей Пущи, пусть не баронессой, так хоть женой брата барона. Но теперь-то у него есть законная супруга — чего ещё ждать дочке мельника? Вон, у кузнеца старший сын недавно овдовел, потеряв жену в родильной горячке, и остался с грудным младенцем на руках. Хороший мужик, основательный, надёжный, не пьянь какая-нибудь. Приказать, чтобы шла замуж и не выё… живалась…

Но вставать и куда-то идти было лень. В самом деле, что ли, послать за девчонками? Пусть рядом посидят со своим вышиванием и расскажут какие-нибудь милые глупости. Дианора же в этом году в первый раз едет на графский бал — вот уж, наверное, рада будет почирикать об этом. И Герте внушение сделать…

И кстати, когда они вернутся из Озёрного, в самом деле надо бы велеть Аделаиде придерживать язычок, разговаривая с Еленой. С матерью спорить бесполезно, а вот сире баронессе ещё не шестьдесят и кое-какие вещи она должна понимать. Что приданое для Дианоры, например, целиком и полностью отложено из приданого Елены Ферр.

Дети облепили её с обеих сторон, даже Тео, который всё пытался выглядеть взрослым и важным, Елена обняла их и прикусила губу, чтобы не разреветься прямо в холле, на глазах у служанок. Впрочем, у девушек тоже подозрительно блестели глаза и краснели носы, когда они смотрели на встречу детей и матери. Видно было, что им не терпится наброситься с расспросами, но понятно же, что пока хозяйка не наговорится с детьми, к ней соваться нет смысла.

— Ох, — сказала Елена, когда спазм в горле немного отпустил, — Агата, милая, сделай мне ванну погорячее. И чтобы пена до потолка! Так надоело поливать себя из ковшичка, стоя в лохани. Как только села в карету, начала мечтать о ванне.

Дети, ванна и «Чёрный кот». По отцу и усатой банде она, разумеется, тоже скучала, однако список её самых страстных мечтаний практически со свадьбы возглавляли эти три пункта. Но бордель уж точно подождёт два-три дня, пока дети привыкают, что матушка жива-здорова и снова с ними до самых праздников, а помыться ей хотелось вот прямо сейчас.

— Ой, ваша милость, чего-то похудели вы совсем, — неодобрительно сказала Агата, засучивая рукава: Елену разморило в горячей воде, и на вопрос служанки: «Вам спинку потереть, ваша милость?» — она ответила: «Даже можно не только спинку».

— Разве что в дороге растрясло. — Елена встала на колени и поставила локти на бортики ванны, склонив мокрую голову. — А так, худеть мне не с чего. Еда в замке… м-м… не очень, мы с наёмницами спасались пирогами из пекарской лавки, а от пирогов, знаешь ли, не худеют.

— Тяжко вам там? — сочувственно спросила Агата. — Дорога — дорогой, а у вас вот тут морщинка такая — такие только от горьких мыслей заводятся, не от трактирных постелей с клопами. — Елена стояла к ней спиной, но Агата наверняка указала на переносицу, где действительно залегли складки, не желающие разглаживаться.

— Да в общем… одна весьма пожилая дама, уже понемногу забывающая, на каком она свете, и одна дама помоложе, обиженная тем, что у меня есть деньги на нормальные свечи, а у неё нет. Ничего смертельного.

— Вот ведь, — хмыкнула служанка, — не зря вашего батюшку Железным Августом кличут, а вы, стало быть, Железная Елена будете. Никогда ж ни на что не пожалуетесь.

— Так Ферр — это и значит «железо».

— Вот-вот, и я про то.

Руки у Агаты были крепкие и умелые, Елена расслабилась в них, отпуская напряжение, в котором прожила два прошлых месяца. «Сегодня весь день проведу с детьми, думала она, — а завтра позову Сандру. А лучше возьму детей, и сходим с ними в гости. С Рутгером кое о чём посоветоваться не мешает… нет, это потом, сначала посидим с Сандрой, перемоем косточки моей новой родне, чтобы их там в Волчьей Пуще икота замучила».