Чтение онлайн

– Вот так кремень-баба!
– восхитилась Алла.
– Даже нам, своим подругам, ни словом, ни намеком не дала понять, что ей известно больше, чем нам. Значит, в ту пятницу ты и в самом деле была у нее?

– Я пришла к ней в пять часов.

– А до этого заезжала к Катерине, - утвердительным тоном произнесла Алла.

– Да. Накануне "самаритянки" передали мне две кассеты одинакового содержания. Одну я сразу послала по экспресс-почте в наш офис на имя отца, бандероль пришла в час дня, и я отнесла её папе в запечатанном виде. На половину третьего он был записан к урологу. Следить за его распорядком дня - моя обязанность. В два часа дня отец поехал в клинику, а я вначале просмотрела кассету в его кабинете, - у нас дома нет видеомагнитофона, и я не знала, что на ней записано, - а потом отправилась к Катьке, чтобы передать ей вторую кассету.

– В то время Екатерина, видимо, ждала вашего мужа, - предположила Наташа.

– Это я поняла лишь потом. Нажала кнопку домофона, а она спрашивает: "Вовик, это ты?" Отец никогда днем не заезжал домой, и эта стерва ничего не боялась. Я ответила: "Он просил вам кое-что передать". Катька, видно, не узнала мой голос и впустила меня в подъезд, а потом встретила на пороге квартиры почти голая, тварь бесстыдная. Меня она не ожидала увидеть - после той встречи в суде мы с ней не общались, - и вся перекосилась от злости. Стала что-то злобно шипеть, а я говорю: "Скоро, сучка, отец вышибет тебя под зад коленом. Полюбуйся сама. Имей в виду, эту кассету отец уже видел. Скоро окажешься на панели, где тебе самое место". Отдала ей кассету и ушла. А когда выходила из двора, навстречу едет "роллс-ройс" отца. Он увидел меня, притормозил и спросил: "А ты что здесь делаешь?" Я ответила: "Спроси у своей сучки". Мне было так тошно, и я не знала, куда деться, с кем поделиться. Домой идти не хотелось. И я вспомнила об Ирине и поехала к ней. Она меня ободрила и успокоила, что я все сделала правильно - отомстила за маму. Посоветовала развестись с Володей, а мой отец пусть сам разбирается с неверной женой. Мы ведь не знали, что он её убьет, думали, просто выгонит без гроша, как поступил с мамой.

– Почему же Ирина даже от меня скрыла, что ты у неё была?
– В Аллином голосе помимо воли, прозвучала обида. Правда, потом она сама устыдилась этого, - ведь на её месте тоже держалась бы как кремень, никому не дав понять, что ей многое известно. Чужая тайна - это чужая тайна.

– Я просила её ничего не говорить маме - у неё больное сердце, пояснила Регина.
– Мне не хотелось напоминать ей об отце - она до сих пор болезненно на это реагирует. Ей было неприятно даже известие, что я перешла в его фирму, а уж все остальное... Моя мама - порядочная женщина и терпеть не может всю эту грязь. Не думаю, что она была бы солидарна со мной, узнав, что я наняла детективов следить за Катькой и моим мужем, - мама сторонница не выносить сор из избы. Потому про слежку за ними я не говорила - ей было очень больно, что отец променял её такую дешевую постаскуху, которая заманила в свою постель сначала отца, а потом моего мужа. Маме до сих пор стыдно за случившееся три года назад, хотя никакой её вины в этом нет. А про мужа я в субботу рассказала ей часть правды, не упомянув, что он Катькин любовник. В воскресенье мы приехали к Ирине, и она вела себя при маме, будто не в курсе. Я её даже не просила - Ирина сама все поняла. Потом приехали вы, Алла, и при вас она тоже держалась той же линии. В тот день мы говорили о моем алиби в отношении отравления Володи. Никто из нас ещё не знал, что Катерина убита. Мне кажется, Ирина подозревала меня в убийстве мужа, но делала вид, будто я ни при чем. А когда стало известно, что и Катька мертва, то её подозрения в мой адрес, наверное, ещё больше усилились. Ведь я пришла к ней в пять часов, а до этого вполне могла разделаться с Катькой и заранее подстроить отравление Володи, влив секуринин в бутылку с утра или накануне.

– Да уж, на Ирину можно положиться, - согласилась верная боевая подруга.
– Наш человек. На её месте я поступила бы точно так же. Что было дальше?

– От Ирины я позвонила папиному урологу, мы с ним несколько раз общались по телефону, когда я записывала отца на прием. Спросила, как результаты обследования, а врач сказал, что у отца некроспермия и нужно сделать операцию на предстательной железе. У него аденома простаты, но он боится оперироваться. Врач знает, что я его дочь, и просил меня уговорить его согласиться на операцию. Я посмотрела в медицинском справочнике и узнала, что некроспермия - это мертвые сперматозоиды. Отец бесплоден с тех пор, как у него аденома простаты, а она у него давно. В ту пятницу он узнал от уролога, что не мог быть отцом Катькиного ребенка.

– Дальше можно предположить следующее, - перебила её Алла.
– Кассета, где она предается любви с твоим супругом, да плюс малоприятная новость, что его обвели вокруг пальца, и Гоша пришел в ярость. Примчался к жене, увидел её в неглиже и понял, что женушка совсем стыд потеряла - милуется с любовником в их квартире, - круто поскандалил, а затем грохнул её. Причем, схватил не какую-нибудь бронзовую статуэтку с её столика, а не поленился сбегать в тренажерный зал за гантелей, чтобы потом отпереться - мол, меня подставили. Есть у меня сильное подозрение, что умник Гоша намеревался свалить убийство на тебя, если ты не подтвердишь его алиби, для того и воспользовался своей гантелей - дескать, любимая дочурка принесла в сумке точно такую же, убила мою жену, а потом поменяла местами съемные диски. Сюжет кассеты тоже свидетельствует не только против него, но и против тебя - ведь там твой муж, имеющий ребенка от другой женщины, резвится в постели с матерью своего сына. Неувязка только в одном - как Гоше удалось отравить Вована?

– А он его не травил. Эту бутылку я принесла домой в четверг. Отец дал её мне для Володи - тот оказал ему какую-то мелкую услугу. Последнее время муж пил почти каждый день, а я старалась держаться от него подальше. В тот день он тоже был пьян, и мне не хотелось с ним разговаривать. Поставила бутылку в бар и пошла на кухню, а он в это время был в туалете.

– Видимо, в пятницу у Вована трубы горели с похмелья, и он страшно обрадовался, обнаружив виски в баре. Приоделся, чтобы пойти на свиданку с Катькой, а перед уходом решил хлебнуть. И это был последний в его жизни глоток виски.

– Видимо, так, - согласилась Регина.
– В тот день я была у Ирины до половины восьмого, потом купила пирожные, чтобы вечером посидеть с Милой, и поехала домой. Даже не предполагала, что обнаружу мужа мертвым.

– Твоя мать беспокоилась, что история с долгом соседке слишком подозрительна и смахивает на домашнюю заготовку.

– Нет, это все правда. Я и в самом деле утром занимала у нее, чтобы купить продукты. А Володя и на самом деле хвастался, что у него в этот день будут деньги. Видно, он с кем-то встретился и получил от него пятьсот долларов.

– Так, а как же получилось с бокалом? Значит, твой свекор приезжал с утра?

– Я не знаю, был ли кто-то у нас дома днем. Но, скорее всего, нет. Все осталось так же, как и утром, когда я уходила на работу.

– Откуда же второй бокал?

– А муж всегда так делал - ставил два бокала, хотя пил один. Нальет себе и чокается со вторым бокалом, будто пьет не в одиночку, а с собутыльником. Когда Мила ушла звонить, я зашла в комнату и увидела, что в одном бокале виски едва желтеет на донышке, значит, Володя из него пил, а во втором бокале налито на два пальца - именно такую дозу муж обычно наливал для себя и мифического собутыльника. И тогда я испугалась, что могут подумать на меня - ведь Володя взял бутылку из бара, а принесла её домой я. Получалось, что мой муж выпил отравленный виски, а я нет, значит я его отравила. Я забрала этот бокал, выплеснула то, что там было, помыла его, насухо вытерла и поставила в бар. В посудомоечной машине стояла посуда, оставшаяся после пьянки Володи с отчимом. Я не собиралась подставлять своего свекра, просто хотела поставить любой бокал, на котором нет моих отпечатков пальцев. В среду они пили до трех часов ночи и залапали оба стакана руками, так что мои отпечатки стерли. На кухне стояла и пустая бутылка виски, из которой они пили. На её донышке осталось немножко виски, я перелила его в этот бокал, осторожно взяла его кухонной варежкой и поставила на стол в комнате.

– Что ж, моя дорогая, все получилось в наилучшем виде. Я была стопудово уверена, что мы тебя отмажем, даже если ты виновна в обоих убийствах, а уж раз невиновна, то и говорить не о чем. Правда, твой подлый папашка наверняка попытается свалить эту мокруху на тебя, но тут он просчитался, мерзавец. Даже если тебя видели их соседи, - фигня. После того, как ты ушла из отцовой квартиры, потом они с Катькой долго орали друг на друга, - значит, ты оставила его благоверную целой и невредимой. А твой папик всеми последующими действиями доказал обратное. Он пытался взять на понт, мол, у него есть против тебя железные улики, раз видел тебя возле своего дома и знает, что именно ты принесла Катьке кассету, но все его слова по сравнению с букетом улик против него, - просто детский сад. Сядет твой папашка за убийство жены, как пить дать, сядет. От Катькиного с Вованом сынка Гоша наверняка откажется, тем более, раз у него есть доказательства, что это не его сын.

– В таком случае я его усыновлю, - тихо сказала Регина.
– Ребенок ни в чем не виноват. Теперь он остался круглым сиротой, а если мой отец от него откажется, то его могут отдать в детский дом.

Некоторое время верная боевая подруга смотрела на неё в немом изумлении, не находя слов. Потом все же слова нашлись:

– Да уж, широте души русской бабы может позавидовать даже широкое синее море. Сильна, мать, уважаю. Это настоящий мужской поступок.

– Почему мужской?
– удивилась Регина.

– Да присказка у меня такая. Ее смысл никакого отношения к мужским поступкам не имеет. Как раз наоборот. Представители противоположного пола нередко ведут себя как бабы. А женщины - как настоящие мужчины. Точнее как настоящие женщины. Давайте-ка, дамы, спрыснем это дело благородным коньяком. Толян, поухаживай за дамами. Тебя мы тоже берем в нашу теплую бабскую компанию, поскольку ты наш человек.

Верный оруженосец, до этого не проронивший ни слова и молча страдавший, что не удастся свернуть кому-нибудь шею, чтобы защитить обиженную женщину, с готовностью вскочил, забыв про лежащего на коленях сэра Персиваля.