Чтение онлайн

— Просто по голове погладила — и вылечила, — восхитился Андрей Еремеич. — Федор даже перестал на полу дрыгаться и слюной в собратьев плевать. Поникшим духом воспрял!

Пророчица вздохнула: только еще лечащих девок в их компании не хватало! Начнется разврат, пьянство, игрища всякие неподобные…

Еще не успела Фекла выставить на стол последнее блюдо с тонко, на просвет нарезанной колбаской, как на кухне собственной персоной появился Светозарный. Схватив центральный кусок, средоточие розового колбасного солнца, пророк шустро препроводил его за щеку.

— Ну! — грозно воскликнула пророчица и пребольно стукнула мужа по руке, нимало не опасаясь его высокого духовного звания.

— Сильно жрать хочется, — сказал в свое оправдание супруг, активно двигая челюстями. — Пока утром в рубище ходил, оголодал и охолодал изрядно, теперь охота душевное равновесие в тело возвернуть.

— Равновесие… — проворчала пророчица. — Ты мне сначала сотню возверни, которую ты у меня давеча из кошелька стыбзил.

— Что делать, матушка, надо было лампочек прикупить для золотого нимба, а то сама видишь, старые перегорели… Стыдно-то таким макаром перед верующими скакать, боюсь неподобным обликом шаткость и сомнение в душах поселить. Народ пошел нынче дошлый, критически настроенный, былой веры в людях не осталось, один скептицизм и сугубое недоверие…

К двум часам дня все апостолы припожаловали плюс еще какой-то сброд — святые, священномученики, преподобные (а тоже на халяву поесть не дураки). Апостольша Досифея тоже заявилась собственной персоной. По виду скромняга такая — клейма ставить негде!

В кухню набилась страшная пропасть народу. Фекла выбежала, отмахиваясь руками от назойливого табачного дыма. Кто-то ущипнул ее за наливной бок — кажется, святой Серафим, личность весьма скабрезная и склонная к прелюбодейству. Нимало не смущаясь, пророчица огрела святого по жирному загривку и пригрозила:

— Ужо погоди, Светозарному все расскажу!

На самом деле ей было приятно мужское внимание — Серафим был ражий мужчина годов сорока, вокруг него всегда кликушествовала толпа молоденьких прихожанок.

В отличие от Серафима, Светозарный был стар и мудр. Даже не столько мудр, сколько целомудрен. Он давно уже не мечтал о прекрасных телах молоденьких девиц и даже пренебрегал телом жены своей. Больше всего на свете он был озабочен подковерными интригами апостолов, грозящими ордену расколом, а также будоражащими город слухами: будто откуда-то, не то с дальнего севера, не то с ближнего юга, не то с западного востока, не то с восточного запада, заявился в город какой-то самоуверенный подонок, который утверждает: «Я — Михаил Бог». А не верить ему причин нет: как докажешь, что он не Бог?

Итак, сидели, обсуждали текущие дела. Текущих дел было немного, надо было решить, как поправить шаткое финансовое положение ордена и назначить день конца света, который еще с осени обещали они устроить прихожанам.

С первым вопросом было все ясно, ибо касса оказалась пуста, как мир перед началом творения. Однако растаявшие финансы можно было пополнить за счет конца света.

— Расчет прост, — объяснил апостол Пантелеймон, правая рука пророка. — Если скоро конец света — то деньги народу не нужны. И значит, народ обязан их жертвовать на свое спасение… Да, без конца света нам никак не обойтись — помрем с голодухи.

— Тем более, что давно уже обещали, — поддержал апостол Армагеддонский. — Полгода кричим, что скоро конец света, но даты не называем, а народ от такого промедления разуверяется.

— Да, без конца света нам зарез, — вздохнул пророк, задумчиво набивая рот колбасой. — Времена не те, чтоб существовать беззаботно на подаяния: смута в народе и брожение умов. Придется назначить…

Апостол Илларион заерзал на жестком стуле (его беспокоил геморрой, нажитый во время нудной бездуховной бухгалтерской работы в управлении коммунального хозяйства).

— Не хотелось бы всяких светопреставлений и массовых гуляний по этому поводу, — произнес он томным от геморроя голосом. — Хорошо бы негромко все устроить, а потом тихохонько разойтись. Без привлечения ехидной прессы и милиции.

На него замахали руками, зашикали.

— Конец света — по-тихому? — возопил пророк. — Не те нынче времена, чтобы тайно подобные дела устраивать. Нам нужен свет, гром, лазерное шоу! Нам нужны пресса, телетрансляция, конная милиция! Желательны взрывы и падение хвостатых комет. Обязателен рев животных и трясение земли! Однако думается мне, землетрясение по нынешним временам дорого стоит.

— А падение комет — что, дешево? Нынче все дорого, — заскулил бережливый Илларион. — Не справимся.

— Так ведь пожертвования будут! — вразнобой загалдели апостолы. — Пожертвований будет хоть завались!

Илларион пришибленно затих на стуле. В силу своей тихой и мирной бухгалтерской натуры он не любил шумихи и помпы. Сколько их уже было, этих концов света, — после них только головная боль и сожаление о профуканных деньгах.

— Итак, — подытожил пророк, — пора дату назначить окончательную. А то полгода народ обещаниями мурыжим. Отклоняется шаткий народишко, сомневается, видя нашу неуверенность. Как бы не подался жертвователь к Михаилу Богу — слыхали, наверное, объявился в наших краях лесной шатун? Людей смущает, финансовую отчетность портит.

— Слышали! — загалдели иересиархи. — Сволочь он, этот Мишка! Обещает бесплатное спасение всем, кто уверует. Разве ж так можно? Какой после него бизнес, одни слезы!

Потом выступил апостол Багрянородный и предложил назначить конец света на конец февраля.

— Больно холодно, — загалдели коллеги. — Да и не сумеем собрать достойную лепту, не справимся в указанные сроки. Хорошо бы на апрель передвинуть.

— А еще лучше на лето, — предложил апостол Иезуитский. — Представьте, травка, цветочки, птички что-то красивое лепечут…

— Летом на конец света никто не придет, — рассудительно возразил Светозарный. — Летом у народа дачи, огороды, отпуска. Дети в лагерях, жены в роддомах, мужики пьют пиво во дворах… Опять же конец полугодия, баланс сдавать надо… В позапрошлом годе назначали на август — помните? Только даром деньги на петарды истратили, в расход вошли.

— В апреле тоже плохо, — возразил великомученик Патрикей, дюжий детина с выбитыми передними зубами и бритым черепом уголовника. — Коммунисты рождение Ленина празднуют, фашисты — Гитлера. Майские праздники на носу, посадка картошки… Первое апреля рядышком и День космонавтики — а это прямой повод для сомнений и аналогий!

— Так, может, на День космонавтики и назначить? — предложил кто-то из задних рядов. — Очень созвучно эпохе: угроза из космоса, кара небесная, грозный знак зарвавшемуся человечеству…

— Нет, — поморщился пророк, накалывая на вилку маслину, похожую на женский кокетливый глаз. — Только сомнения плодить. Однако, если на осень передвинуть — гнусный народишко до того времени совсем изуверится. Подумает народ: до конца света еще долго, можно пожить в свое удовольствие, а то и не будет никакого конца… И жертвовать не станет. Не, лучшего времени, чем март, нету. После женского утомительного празднования народишко сам на тот свет запросится.