Чтение онлайн

В поступках описанного Габриэлем мужчины не было ни смысла, ни причины.

Как не было смысла в холоде и жаре, что попеременно пульсировали в её венах.

Страх. Желание.

Они не должны идти рука об руку.

— Ты сказал, что он постарается причинить мне вред… в сексуальном плане, — сказала Виктория. Она пыталась понять, что имел в виду Габриэль. — Значит, он не предпочитает мужчин женщинам.

Габриэль легко поцеловал её левое веко — его губы были как нежный шелк.

— Он наслаждается властью секса, а не половым актом.

Виктория моргнула, ресницы коснулись гладкой кожи. Резкое прикосновение влажного языка.

— Ты имеешь в виду, что он отстраняется от процесса сексуальной разрядки.

— Да.

Как и Габриэль отстранялся от процесса сексуальной разрядки.

Она отбросила это сравнение прочь.

— А когда он убивает? — спросила она. — Чем он наслаждается: болью, которую причиняет, или властью — тем, что может причинять боль?

Габриэль поцеловал её правое веко, слегка попробовал на вкус ресницы. Немного влажного тепла.

— Властью.

— Поэтому ты послал человека в клуб «Ста Гиней», — хладнокровно рассуждала Виктория. Сердце билось, пульс скакал. — В надежде найти зацепку, которая может привести тебя к этому человеку, который собирается убить — нас.

Нас отдавалось между ними эхом.

— Именно так я и планировал, — согласился Габриэль. Порыв горячего дыхания.

— Ты послал одного из тех, кто разрешил мне войти в твой дом, — неожиданно начала понимать Виктория. Ресницы её правого глаза трепетали у его губ. Что не остановило её упреков. — Ты послал его туда, чтобы наказать.

— Я послал его, потому что он бывший член клуба. — Губы Габриэля соскользнули с её ресниц. Он пристально посмотрел в глаза Виктории, крепко держа её голову, заставляя смотреть правде в лицо. — Ты спрашивала, чего я хочу от женщины. Я скажу тебе, чего я хочу, Виктория Чайлдерс.

Но Виктории внезапно расхотелось слушать.

— Я хочу, чтобы женщина прикасалась ко мне, зная, кто я есть, — сказал он. Порыв горячего воздуха, непреклонный серебряный взгляд. — Я — попрошайка, вор, шлюха и убийца. Нет ничего, на что я бы не пошел, чтобы добраться до второго мужчины. Я хочу, чтобы ты меня хотела, зная, кто я есть. Я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза, когда твоё тело принимает меня. И знала, что принимаешь — попрошайку, вора, убийцу и шлюху. Я говорил, что хочу, чтобы ты любила меня. Но я не могу пообещать, что смогу полюбить тебя в ответ. И не могу пообещать тебя спасти. Не могу обещать, что ты не умрешь. Но я обещаю, что отдам свою жизнь, чтобы спасти твою. Обещаю удовлетворить любое твое желание. Нет таких сексуальных актов, в которых я бы не участвовал прежде, нет такого сексуального действия, которого я бы не выполнил, чтобы доставить тебе удовольствие. Тебя возбуждало то, что ты видела через полупрозрачное стекло. Я не стану делить тебя с другим мужчиной, но могу показать тебе, что бы ты чувствовала с двумя мужчинами. Все, что я прошу взамен — это позволить мне прикасаться к тебе, позволить заботиться о тебе. И чтобы ты делила со мной своё удовольствие. Заставь меня увидеть свет, когда ты испытываешь оргазм, Виктория. Чтобы я всегда видел только свет.

Не могу пообещать, что смогу полюбить тебя… Не могу пообещать тебя спасти… Не могу обещать, что ты не умрешь.

Не стану делить тебя с другим…

Виктория не могла дышать из-за дыхания Габриэля. Не могла чувствовать из-за его жара. Не могла пошевелиться, прикованная к месту его мужским достоинством.

Он стал успешной проституткой, потому что с детства научился отделять себя от голода, холода и эмоциональной привязанности.

Но один человек прикоснулся к нему.

«Нужно обладать немалым мужеством, чтобы любить такого мужчину, как Габриэль», — сказала мадам Рене.

Но Виктория не была храброй.

Она предпочла стать гувернанткой, а не разоблачать своего отца-женоненавистника, который под маской благочестия скрывал ненависть к слабому полу. Она предпочла заботиться о детях чужой женщины вместо того, чтобы выйти замуж и обнаружить, что она — шлюха, жаждущая любви мужчины сильнее плодов его семени.

Виктория пришла в дом Габриэля, чтобы выжить, а не умереть.

Она пришла в дом Габриэля не за тем, чтобы научиться принимать самое себя, приняв падшего ангела. Но ей пришлось.

Она не была храброй.

— Мне не нужно, чтобы ты обо мне заботился, — возразила она.

Виктория не хотела полагаться на мужчину.

Руки Габриэля сжались, твёрдая плоть напряглась. Касание холодной губки.

— Ты не выживешь на улицах, Виктория.

— Ты выжил, — быстро сказала она в ответ.

Серебряный взгляд не дал ей убежать от правды.

— Я родился на улицах, а ты была рождена леди.

Прошлое Виктории выросло между ними. Головка его члена пульсировала у её живота как напоминание о женской слабости.

— Моя мать убежала с другим мужчиной.

— Твоя мать оставила отца, так же как и ты, — ровно ответил Габриэль. — Так же, как он заставил уйти и твоего брата.

— Я не понимаю, о чем ты меня просишь.

— Я сказал, чего я от тебя хочу.

Он хотел, чтобы она приняла его, всего. Попрошайку. Вора. Шлюху. Убийцу. А в ответ просил её только разделить с ним удовольствие.

Виктория облизнула губы. Влажное прикосновение языка к потрескавшейся коже.

— Ты просишь меня… жить в твоём доме.

— Да, — резко сказал он. Серебристые глаза предупреждали.

— Чтобы мы могли выжить.

— Да.

Но надолго ли?

Сколько проживет Габриэль? Сколько проживет она?

Реальность пришла незваным и нежеланным гостем.

— Нет необходимости, — сухо сказала она. И внезапно болезненно застеснялась чересчур проступающих костей, провисшей местами кожи, выступающих грудей. — Я добровольно отдала девственность.

— Я взял тебя не потому, что ты была девственницей.

Признавать правду было тяжело.

— Ты был возбужден, потому что я выставляла себя напоказ перед тобой. Ты бы не поддался искушению, если бы я не ходила перед тобой… обнаженной. Или не провоцировала тебя перед прозрачным зеркалом.

— Меня каждую ночь окружают женщины, которые делают гораздо больше, чем просто демонстрируют обнаженное тело, Виктория.

Виктория почувствовала сомнение.

— Но это другое…

— Да, — Габриэль удерживал её лицо, её взгляд. — Другое.

Виктория не отводила глаз от непреклонного взора Габриэля.

— Ты жалеешь о том, что купил меня?

Пульс, бившийся в ягодицах, влагалище и желудке, переместился в уши в ожидании ответа.

— Нет.

Виктория прочитала правду в глазах Габриэля.

Красивых глазах.

— Я не видела света, когда достигла оргазма в душе, Габриэль.

Боль.

Виктория причинила боль ангелу.

Пар вился вокруг его темной от воды головы.

— Что же ты видела?

Виктория заглянула в серебряные глаза Габриэля и увидела его лицо, отраженное в душе, медное вместо алебастрового.