Чтение онлайн

– Решение зависит от меня? – с отчаянием уточнила Фира.

– Конечно.

– Тогда – нет. Я сохраню беременность до тридцати двух недель, ребенок будет тогда жизнеспособен.

– Хорошо, – неохотно согласился Вайс. – Я сделаю дополнительные анализы на антитела и проведу еще ряд обследований. Мне не все еще ясно…

Получив результаты анализов, профессор пришел в ужас: в лаборатории перепутали оплодотворенную яйцеклетку и подсадили Фире чужой эмбрион. Такое случается и в Америке.

Вайс, озабоченный, пришел к Фире в палату:

– Коллега, произошла врачебная ошибка. Вашу яйцеклетку пересадили другой женщине. Она не прижилась. Вам же имплантировали чужой эмбрион, поэтому у вас такой тяжелый токсикоз. По закону мы должны сказать той паре, что вы вынашиваете их ребенка. Он останется с вами, если только они сделают официальный отказ. Если нет, сразу после рождения младенца у вас заберут.

– Это немыслимо! – Фиру охватил ужас. – Дикость какая-то!

– Мне очень жаль, но таков закон, – отвел глаза профессор. – Если вас это утешит, виновники понесут наказание.

Профессор связался с супружеской парой, чья оплодотворенная яйцеклетка была подсажена Фире. Отказа от ребенка они, конечно, не дали, а через два дня прилетели в госпиталь и зашли к Фире в палату.

Будущий отец ребенка, миллионер, оказался очень красивым высоким мулатом. Фира подумала, что у малыша будет темная кожа. Мать – белокожая, голубоглазая, веселая женщина, ровесница мужу. Они были более чем на десять лет старше Фиры – около сорока пяти. Как врач, она понимала, что это был их последний шанс заиметь ребенка.

– Пит Криг, – представился красавец мулат. – Это моя жена Ревекка.

В это время их мальчик (чей?) больно толкнул ее в подреберье, как бы приветствуя своих маму и папу. Настоящих.

– Мы очень сожалеем об ошибке, но от сына не откажемся.

– А как же я? – глаза Фиры наполнились слезами. – Это же и мой ребенок.

– Мы выплатим вам компенсацию. Вы станете очень богатой женщиной.

Больше Фира ничего не слышала. «Господи, ну сколько же можно! Я отшибла уже не только лапки».

Супруги попрощались и пошли к дверям.

На пороге Пит Криг обернулся:

– Завтра мы придем вместе с адвокатом. Здоровья вам и благополучия!

И они ушли, лишив Фиру последней надежды стать матерью.

А следующим утром… Боже, лучше бы Фира не проснулась! Утром ей принесли свежий номер «Нью-Йорк таймс» и еще несколько газет. И везде на первых полосах – сенсационные фотографии Крига и его жены, кричащие заголовки: «Врачебная ошибка ценой в миллион долларов!», «Русская женщина-врач вынашивает американского ребенка!». Все залихватски, чисто по-американски.

В жизни Фиры было много скандалов, но этот обещал стать международным, в центре которого находилась беззащитная еврейская женщина…

Виктор примчался к ней. Сказать, что он был расстроен и огорчен, – значит ничего не сказать. Он был раздавлен.

– Кому это нужно? Что делать? – Виктор едва не заламывал руки, как истерическая барышня. – Придется отдать ребенка родителям.

Фира взорвалась:

– Убирайся вон! – равнодушие к мужу мгновенно обратилось в ненависть к нему. – Трус! Ничтожество! Я развожусь с тобой! Убирайся!

– Фирочка, успокойся, – попытался остановить ее Виктор, но сделать это было невозможно.

На следующий день Фира вызвала адвоката, и он оформил расторжение брака.

Состояние Фиры было тяжелым. Она не вставала с постели. Несколько раз к ней приезжал Пит – привозил цветы, фрукты, соки. Фира видеть его не могла. Но он был настойчив и доброжелателен.

– Я узнал от профессора Вайса, что вы развелись с мужем. Мы купили вам квартиру на Манхэттене. У нас говорят так: «Новое место – новое счастье».

– Спасибо, – вяло ответила Фира. – Не надо мне никакого счастья. Ни нового, ни старого. Я вас прошу об одном: не приезжайте ко мне, пока я не рожу…

– Конечно, конечно…

На тридцать второй неделе была назначена операция – кесарево сечение. Она прошла благополучно. Медицинская сестра, ассистировавшая профессору Вайсу, не читала газет и не была в курсе дела. Она подняла орущего младенца и положила его на грудь Фире. С этой минуты связь, возникшая между ребенком и женщиной, выносившей его, стала неразрывной.

В послеоперационную палату вошли Пит с женой.

– Можно, я буду кормить его грудью? Хотя бы два месяца?.. – с надеждой спросила Фира.

– Нет, – решительно ответила Ревекка. – В этом нет необходимости.

Они увезли малыша. Бедная Фира…

Оправилась Фира быстро. В день выписки ей принесли конверт с ключами и адресом ее новой квартиры, а также карточку «Америкэн Экспресс» и извещение, что на этот счет ей будут ежемесячно перечислять по десять тысяч долларов пожизненно.

Фира приехала на такси по указанному адресу, поднялась на двадцать четвертый этаж и вошла в квартиру. Она показалась ей роскошной: двухэтажная, окна от пола до потолка, все стильно, в бело-черной гамме. Кухня сияла блестящим металлом, встроенная плита, холодильник – словом, вся американская «цивилизация».

Она поднялась по стеклянной лестнице на второй этаж. Заглянула в ванную, комнату для гостей, открыла огромный шкаф в спальне. Там аккуратно висела одежда «от кутюр» ее размера, внизу стояла обувь. В гостиной Фира легла на удобный кожаный диван, взяла пульт телевизора и стала бездумно нажимать на кнопки, так незаметно задремала от усталости и впечатлений.

Разбудил ее телефонный звонок:

– Это Пит Криг. Все нормально, Фира? Может быть, вы еще в чем-нибудь нуждаетесь?

– Спасибо, все хорошо.

– Это вам спасибо за нашего чудесного малыша! Его завтра выписывают, у мальчика была легкая желтуха. Мы решили, что лучше понаблюдать за ним в госпитале. Да, мы назвали его Томом – Том Криг. Здорово, да? – Счастливому Питу явно недоставало такта.

– Поздравляю. Пит, вы не подскажете, зачем мне теперь жить? – Фира положила трубку и зарыдала.