Чтение онлайн

Она присела за столик. Лоун напряженно шагал из угла в угол, и это ее раздражало.

– Да говорю же я тебе, – Пейшенс еще повторила то, что она, как ей казалось, твердила уже тысячный раз, – Славицки обнаружил неопровержимые доказательства того, что «Болайн» ядовит. Поэтому Лорел и убила его. Потом об этом узнал Джордж, тогда она убила и его! И ей надо было все это как-то скрыть! Она это все подстроила!

«Понимаю, звучит невероятно, звучит крайне неубедительно, даже для меня самой, – думала Пейшенс. Но ведь все, что я говорю, – истинная правда!»

– Баллистическая экспертиза показала, что оба были убиты из одного пистолета, – устало твердил свое Лоун, – и именно этот пистолет был у тебя в руке!

– В лапе Кошки, – поправила его Пейшенс.

– Какая разница?

– Вот именно, какая разница – голос Пейшенс был тверд и холоден как сталь. – Все равно ты ведь уверен, что мы обе виновны.

Лоун потер глаза. Они уже об этом говорили, и не раз, и он сам давно устал выслушивать и повторять одно и то же.

– Неужели ты не понимаешь? Все улики, буквально все указывают на тебя! Нет ни единой, которая говорила бы об обратном!

– Кроме меня самой, – тихо сказала Пейшенс. – Мог бы хоть капельку верить мне.

Она заглянула ему в глаза, но они были пусты, словно окна под ставнями. Пейшенс почувствовала, как по щеке пробежала горячая слезинка. Она вытерла ее.

– Ты помнишь, как впервые меня увидел? Хорошо помнишь?

– Да, – задумчиво произнес Лоун.

Пейшенс снова попыталась заглянуть ему в глаза.

– И что ты видел?

– Девчонку, которая пыталась спасти какую-то кошку, – он говорил с трудом, у него было такое чувство, будто чья-то когтистая лапа рвет его сердце на части.

Пейшенс покачала головой.

– Нет, – сказала она, – вовсе не это. Ты видел Сумасшедшую, которая собиралась прыгнуть с карниза. Ведь все, буквально все говорило тебе об этом! – Она потянулась к нему. – Мне нужно, понимаешь, нужно, чтобы ты поверил мне, Том.

Лоун почувствовал, что у него комок застрял в горле. Он не знал, что сказать в ответ. Он хотел ей верить, он хотел этого больше всего на свете, но как? Он не знал, все казалось ему бессмысленным, нелепым, каким-то невероятным абсурдом: у него было такое чувство, что ему просто снится какой- то чудовищный кошмарный сон.

– Как я могу тебе верить, если даже не знаю, кто ты такая на самом деле?

Это был уже удар ниже пояса. У нее даже захватило дыхание.

– Я – та же самая девушка, с которой у тебя вчера было свидание, – угрюмо сказала она.

Казалось, больше говорить было не о чем. Лоун подошел к двери и постучал. Надзиратель щелкнул замком и выпустил его из камеры.

– Отведи ее обратно, – распорядился Лоун.

Он ушел, и Пейшенс показалось, будто она осталась совсем одна на всем белом свете.

Когда надзиратель вел Пейшенс по коридорам тюрьмы к камере, по щекам ее все еще текли слезы. Но с каждым шагом печаль, смешанная пополам со страхом, казалось, превращалась в холодную и жесткую злость. Надзиратель втолкнул ее внутрь камеры – глаза ее так и полыхнули угрозой.

– Будь хорошей киской, – оскалился надзиратель.

Пальцы Пейшенс до боли крепко вцепились в прутья решетки; она яростно и угрожающе зашипела.

Надзиратель счел благоразумным поскорее удалиться.

Буря аплодисментов встретила Лорел Хедар, когда она, одетая в строгое черное платье, ступила на подиум. Толпа репортеров теснилась вокруг нее: все они страстно желали не пропустить ни словечка из того, что скажет безутешная вдова Хедара.

– Мой муж мечтал о мире, в котором каждая женщина может стать красивой, такой красивой, какой она пожелает, – сказала она в зал мягким, вкрадчивым голосом. – Всю свою жизнь он посвятил этой мечте. В качестве нового исполнительного директора предприятия я намерена претворить эту мечту в жизнь: завтра начинается производство новой очереди «Болайна»!

Молниями засверкали фотовспышки, потянулись руки – всякий желал получить ответ на свой вопрос. Лорел улыбалась, и улыбка ее была поистине ослепительной.

Остановить ее могло теперь разве что чудо.

Кошка, Женщина-Кошка сидела на корточках в углу своей камеры, плотно обхватив руками колени, и не двигалась, когда по тюрьме разнеслись протяжные крики и эхо запрыгало от стенки к стенке.

– Отбой, – сказал надзиратель, и камера погрузилась в темноту. В крохотное окошко светила бледная, холодная луна, и свет ее падал на пол.

Вдруг мимо окна прошла какая-то тень. И Пейшенс не было нужды поднимать голову – она и так знала, кто это.

– А-а, это ты, Миднайт, наконец-то, ну здравствуй, миленькая, – сказала Пейшенс, и только потом медленно подняла голову. Лунный свет отражался в ее глазах, и от этого они были похожи на твердые кусочки обсидиана.

Миднайт проскользнула сквозь прутья решетки и легко спрыгнула на пол. Пейшенс наклонилась вперед, руки ее безвольно упали на пол, но тотчас окрепли; она стояла на четвереньках нос к носу с Миднайт.

– Маленькая моя, как я люблю тебя, – мурлыкала Кошка, нет, Женщина-Кошка, – а что ж ты ключ-то не принесла, вот Лесой обязательно принесла бы ключ.

Протянув руку, Пейшенс лениво гладила лоснящуюся шерстку священного животного из рода Мау, а сама не могла оторвать глаз от решетки, сквозь которую Миднайт только что проскользнула. Вдруг рука Пейшенс застыла. Голова повернулась, она посмотрела на прутья решетки, отделяющей ее камеру от коридора.

– Беру свои слова назад, – вдруг сказала она, поднимаясь, по-кошачьи потягиваясь и направляясь туда. – Пожалуй, ты не так уж и не права. – И Пейшенс потерлась о прутья.

Облизав ладонь, она просунула руку сквозь решетку. Потом выгнула спину и повернула голову так, что невозможно было себе представить, что человеческая голова способна повернуться под таким углом – и протиснула ее между прутьев. Это была уже не Кошка, это была сущая змея, так легко и естественно тело ее, сокращая и распуская мышцы, постепенно выскальзывало между железных прутьев наружу. И вот она уже не в камере – поистине, только призрак способен на такое!

Оказавшись снаружи, Пейшенс снова потянулась и бросила взгляд на Миднайт.