Чтение онлайн

Мы поднимаемся по лестнице на веранду, как стая обеспокоенных гусей. Каждому есть что сказать; каждый говорит это на свой манер, повторяя по нескольку раз. Как хорошо зайти внутрь и задвинуть за собой ширму.

Возможно, я смогла бы предотвратить все это, если бы осталась с ним. Я знаю, что это неправда: рок определяет все. Я лишь кусок крашеного шелка, прополощенный в речной воде и высушенный на ветру. Все мое — мой цвет, мой рисунок, движения ветра, ласкающего меня, — определено чем-то извне.

Дождь очень холодный. В моей комнате под потолком висит паутина.

Это была плохая, несчастливая ночь. Предсказатель предупредил моих служанок, что мы должны бодрствовать и молиться. Я не знала почему — жизнь людей окружена столькими непонятными правилами и табу, — но теперь я женщина и должна делать то, что делали все люди, даже если это казалось мне бессмысленным.

Я хотела принести сына к себе в комнаты, но какой смысл будить его лишь для того, чтобы отвлечься от своих страхов?

Йошифуджи и мой брат не вернулись оттуда, куда они ушли. Но все их слуги вернулись раньше днем, после того, как проводили их до места пикника. Из того, что говорили слуги, я поняла, что они выходили в реальный мир, далеко за пределы нашей магии. И это очень беспокоило меня: что будет, если заклинание не удержит его? А вдруг что-то случится с Йошифуджи? Вдруг он поранится и не вернется домой?

— Почему ты кричишь, маленький жукоед? — Дедушка сидел возле меня и небрежно флиртовал с Джозей. — Ты ведь уже слышала гром.

— Я боюсь! — Мое сердце билось так гулко, что я едва могла расслышать, о чем шептались мои служанки. — Мне просто очень тревожно сегодня. Мой муж вышел за пределы… «За пределы магии», — хотела сказать я, но не договорила.

— Он промок, он и твой брат. Но это хорошо для них обоих. Если бы они оставались внутри, они были бы сухими, как все разумные люди.

Я не поняла тогда, о чем он говорил. Энергия в воздухе заставляла маленькие волоски на моих руках вставать дыбом, я хотела бегать по комнатам, кричать и бросаться вещами. Но, конечно же, это было бы неправильно, поэтому я снова села и стала читать стихи, мечтая взять в руки маленький сияющий шар, который подарил мне Дедушка, и изо всей силы кинуть его о стену!

Я только что вернулась в свой дом дождливой ночью. Лампы горят в саду и освещают его каким-то нереальным светом. Сад выглядит так, словно принадлежит мертвым.

Снова удар грома.

Огромные градины прорывают ширмы и со стуком катятся по полу, подгоняемые ледяным ветром, как будто кого-то ищут.

В конюшне заржала лошадь. Она испугалась грозы и металась по стойлу до тех пор, пока не сломала ногу. Ее ржание продолжалось до тех пор, пока ее не убили.

Вдруг где-то совсем рядом залаяла собака. На кого?

Мне приснился ужасный сон, наполненный болью и кровью. Злобные существа с огромным количеством ног, с блестящими глазами пожирали мою плоть, а потом оторвали руку. Я вырвалась в реальность, чтобы убежать от их острых зубов, и увидела золотые глаза в темноте своей спальни. И тогда поняла, что все еще сплю.

Конечно, это всего лишь размышления.

Гроза продолжалась еще какое-то время. Град перестал, но начался ливень, ледяной ветер хлестал нам в лицо. Мы стояли рядом, прижавшись друг к другу, и смотрели на дождь.

Как будто в доказательство того, что мозг онемел так же, как и руки, я никак не могу перестать думать о мертвой лисе. Я прищуриваюсь и пытаюсь рассмотреть ее тело сквозь пелену дождя и темноту. Но не вижу, как ни стараюсь. Я даже не могу вспомнить, где именно на поляне это произошло. Или на самом деле она не умерла и убежала? Нет, я помню ее открытый глаз в грязи, разорванное горло… Она не могла выжить!

Дождь понемногу успокаивается. Мне кажется, что брат моей жены готов упасть в обморок от холода.

— Идем, — говорю я, выпуская облака пара в холодный воздух. — Давай согреемся в источнике.

Мы идем к маленькому бассейну. Упавшее дерево лежит рядом с ним, но ветки свешиваются в воду, от которой исходит пар, наполняя воздух хвойным ароматом. Я снимаю мокрые шелковые платья, которые прилипли ко мне, как будто не желают со мной расставаться, и аккуратно складываю их на камень. Потом нам снова придется это надеть, и одежда будет такой же мокрой и холодной, как сейчас. Но я не хочу об этом думать. Мне достаточно знать, что скоро я окунусь в потрясающе теплую воду.

Погружение в воду похоже на погружение в полыхающий огнем ад. Постепенно я привыкаю к воде, опускаюсь ниже, по плечи, и сажусь на камень. Брат осторожно смотрит на меня все это время, потом шагает в воду и лишь немного вздрагивает, когда садится на камень. Потом вздыхает, отдаваясь теплу.

Некоторое время мы не говорим ни слова. Бассейн очень маленький, будто каменная чаша. Сначала я стараюсь не дотрагиваться до него ногами — это было бы невежливо, — но потом сдаюсь и позволяю нашим ногам соприкоснуться. Они лежат рядом, как спящие щенки. Я откидываю голову назад, на ветку упавшего дерева. Струи пара ударяют мне в лицо. Капли собираются на щеках, на веках. Я смотрю наверх и вижу первые робко мерцающие звезды. Скоро их заливает свет луны, небо оказывается подернуто серебристой дымкой.

Я говорю:

— А-а-а! Поэзия, — разочарованно протягивает брат моей жены.

— Мы убили лису, — говорю я, словно пробуя слова на вкус, чтобы понять, какие они на самом деле.

Всплеск воды. Я открываю глаза и вижу, что он выпрямился:

— Что?

— Лиса. Конечно, это не мы убили ее, а собака.

— Это было не по-настоящему, — говорит он резко и хмурится.

— Конечно, по-настоящему!

— Нет. Этого не было на самом деле. Никто не умер. Никому даже не было больно.

— Но я видел это. Не думаешь ли ты, что она осталась жива и уползла… — Я останавливаюсь. Я вдруг понимаю, что резкость в его голосе — это боль или вина. — Что случилось?

— Это плохой знак, — говорит он, наконец, — убить лису.

Я вспоминаю внезапную вспышку горя, когда увидел, что лиса умерла. Я даже не думал, что он мог чувствовать то же, что и я, что ему тоже была небезразлична лиса, опасная и хитрая, как о ней все думают. Но теперь мне ясно, что ему не все равно. Его золотые глаза переполнены горем. Мне становится так жаль его, что на мгновение я забываю, что он не его сестра, на которую он так похож. Я хочу обнять его и утешить.