Чтение онлайн

Я вздохнула и ничего не сказала.

Тишину снова нарушила доктор Дж. Она говорила спокойно, но ее слова ранили в самое сердце.

— Вы жалуетесь, как маленькая девочка, которая считает, что заслужила награду просто потому, что вела себя хорошо. Что же до вашей потребности чувствовать себя лучше других… — Она помолчала, прежде чем припечатать меня безжалостным выводом: — Многие из тех, кто ощущает такое желание, в действительности боятся, что окружающие их отвергнут.

Я слушала, как барабанит по стеклу дождь. Постепенно на этом фоне стали проявляться другие, едва слышные звуки: далекий шум машин, тиканье часов, поскрипывание половиц в других комнатах. Я лежала, и в голове у меня зарождался план.

Я взяла из коробки салфетку.

— Знаете, как я себя чувствую? — Я не стала дожидаться ответа. — Я чувствую себя жалкой, униженной, беспомощной дурочкой, которой все вертят как хотят. И да, я ужасно завидую. Я завидую этой молодой, бесконечно уверенной в себе женщине, которая просто берет то, что хочет. И наверное, вам приятно будет узнать, что я злюсь. Я никогда в жизни так не злилась — ну или, по крайней мере, я этого не признавала. И в кои-то веки я не буду держать гнев внутри. Я не буду в нем мариноваться. Вы меня вдохновили, и теперь я начну действовать.

Я умолкла, чтобы дать ей возможность выразить одобрение. Когда стало ясно, что этого не произойдет, я продолжила:

— Я напишу письмо его жене. Она заслужила право узнать правду про своего мужа-бабника. А еще я поговорю с Шарлоттой. Она ведь его боготворит, как я когда-то. Она им восхищается. Я предупрежу ее, чтобы ни в коем случае не влюблялась. Уберегу ее от ошибки, которую совершила сама.

Оглушительная тишина была мне ответом.

Я-то думала, она скажет: «О, Лорна, какая прекрасная мысль. Конечно, так и сделай. Давай-ка вместе набросаем письмо. Иди сюда, садись за стол. Можешь даже взглянуть на мои фотографии. Пробуди в себе стерву. Ты говоришь, что подобное поведение тебе несвойственно, но иногда полезно поддаться импульсу. Рискнуть. Сделать что-то из ряда вон. Раскачать лодку. Выскажи все, что думаешь. Дай волю своему гневу. Открой глаза несчастной супруге этого негодяя. Поделись своей мудростью с бедной юной овечкой, которая не ведает, что творит. Отличная мысль — поиграть в психолога с окружающими, вместо того чтобы признать: они здесь ни при чем. Дело только в тебе».

Но я уже знала, что хорошие психотерапевты не дают советов. Они не низводят пациентов до уровня неразумных детей, а стараются общаться с ними как с равными. Они помогают человеку принимать трудные решения самостоятельно — и самостоятельно же отвечать за последствия. И уж конечно, они не выдают индульгенции тем, кто вынашивает головокружительно глупые планы мести. Но вот в чем беда: может, я и не хочу, чтобы со мной обращались как со взрослой. В щекотливых ситуациях я предпочитаю слушать чужие приказы или, по крайней мере, настоятельные рекомендации, чтобы потом, если дело кончится плохо, свалить всю вину на советчика.

Да, это неправильно, по-детски, — но разве все взрослые люди всегда ведут себя по-взрослому?

Вместо того чтобы поддержать мою идею, доктор Дж., как обычно, просто повторила мои слова, чтобы тут же их препарировать и обнажить неприглядную правду, которая за ними скрывается.

— Вы сказали, его жена заслужила узнать правду про своего мужа. И, по вашим словам, вы намерены уберечь другую женщину от повторения ваших ошибок.

Она на секунду умолкла.

— Создается впечатление, что вы стремитесь казаться окружающим бескорыстной и альтруистичной. С самого первого дня вы старались представить себя с лучшей стороны. Например, вы утверждали, что на протяжении вашей связи с женатым мужчиной вели себя безупречно. А теперь говорите, что хотите помочь двум другим женщинам. Кажется, для вас невыносимо признать, что порой вами движут эгоистичные соображения или низменные инстинкты. Большинство людей руководствуются в своих поступках личными интересами. Но вы по какой-то причине предпочитаете цепляться за иллюзию, что отличаетесь от остальных.

Я собралась было выступить в свою защиту, но… промолчала. Поразмыслила над ее словами и недовольно поморщилась. Черт, она настоящий мастер. На последних сеансах она то и дело отходила от темы разговора в каком-нибудь неожиданном направлении — чтобы продемонстрировать мне очередную неудобную правду, которая до сих пор была мне неведома.

Я вздохнула. Поскребла ногтями кожу на пальцах. Закрыла лицо руками.

— Думаю, пожалуй, вы правы, — выговорила я наконец. — Мне очень трудно это признавать, но, наверное, я просто хочу сделать ему больно, потому что он сделал больно мне.

Удивительное дело — стоит открыто заявить кому-то о своих тайных постыдных мотивах, как сразу становится легче.

— Да, точно. Я зла на него как черт. Я хочу мстить. Потому что он позволил мне в него влюбиться. Он сам меня к этому подталкивал! А потом, когда я попалась, он меня бросил.

Она повторила мою последнюю фразу — должно быть, для того, чтобы я ощутила, насколько нелепо и жалко она звучит.

Наступила тишина. А затем доктор Дж. отступила от правил и дала мне совет — настолько явно, насколько это вообще возможно в отношениях между психотерапевтом и пациентом.

— Пожалуйста, не поддавайтесь импульсам, которые могут оказаться разрушительными. — В ее голосе звучала тревога. — Цель психотерапии в том, чтобы научиться переживать свои чувства во всей полноте, даже самые неприятные — злость, зависть, страх, сожаление, ярость. Научиться испытывать их в полную силу, не подавляя и не преуменьшая. Не уклоняться и не избавляться от этих чувств путем необдуманных, импульсивных поступков. А выражать их четко и внятно, и лишь в те моменты, когда это уместно, — не стремясь наказать или уничтожить саму себя или кого-то другого.

Я молчала и думала, что влипла в дерьмо по самые уши.

— Вы злитесь на него и на себя, но, прошу, не вымещайте свой гнев на другой женщине, о которой вы ничего не знаете. Прошу, не причиняйте боль постороннему человеку под влиянием своего собственного гнева, ненависти к себе и угрызений совести. Лучше разобраться, в чем изначальная причина ваших проблем. А теперь извините, наше время истекло.

Я подняла сумку и поплелась к двери. Прежде чем выйти, обернулась и посмотрела на доктора Дж. Она сидела в своем кресле, слегка подавшись вперед, и мне показалось, что лицо у нее печальное.

— Как же я мечтаю, чтобы вы хоть раз сказали мне что-нибудь приятное. Что угодно. — По щекам у меня катились слезы. — Хоть чуточку меня подбодрили, а то мне так плохо, что сдохнуть можно.

— Это не моя работа.

Тронуться с места я смогла лишь через полчаса. Смеркалось. Страна только что перевела часы на летнее время, и снаружи было еще светло. Дождь перестал, но, кажется, очередной ливень был не за горами. Черные тучи нависали так низко, что меня охватила странная клаустрофобия.