Чтение онлайн

Еще одно изменение к лучшему: я бросила прозак. Начиная с тридцати лет я принимала его время от времени, а с прошлого года и вовсе закидывалась «таблетками от грусти» регулярно.

Поначалу я относилась к антидепрессантам с большим предубеждением. Во-первых, у этой разновидности лекарств не самая хорошая репутация. Во-вторых, мне было неприятно сознавать, что я неспособна взять себя в руки без помощи «химии». В-третьих, я в принципе не очень-то доверяла фармацевтической индустрии. Как-то я прочитала статью о женщине, которой не нравилось, как ее муж планирует семейный бюджет. Она хотела взять семейную бухгалтерию на себя, но не знала, как при этом не обидеть супруга. И врач прописал ей антидепрессанты, чтобы она успокоилась. Ну не бред ли?

Прежде чем отправиться к доктору за рецептом на прозак, я прошла в Интернете тест на депрессию. Там был, например, такой вопрос: «Случалось ли вам грустить или чувствовать себя подавленно в течение последней недели?» Я выбрала вариант ответа «часто» и заработала три очка. Другой вопрос: «Вы с пессимизмом смотрите в будущее?» Ха! Да они вообще газеты читают? Уровень преступности растет, природа гибнет, пропасть между бедными и богатыми углубляется, кругом царят смерть и разрушение, Аль-Каида хочет нас всех убить, каждый день появляются новые опасные болезни. Как тут надеяться на светлое будущее? Удивительно, что люди вообще осмеливаются вылезать из-под одеяла по утрам. Я снова выбрала «часто» и получила еще три очка. Дальше: «Чувствуете ли вы себя ни на что не годным неудачником?» У меня вырвался смешок, хотя на душе было поганее некуда. С семнадцати лет я веду путаные дневники и пишу в них примерно следующее: «Я чувствую себя полным ничтожеством. Мне кажется, что я зря трачу свою жизнь и всех разочаровываю». Плюс еще три очка. «Трудно ли вам принимать решения?» Ну конечно. На каждом шагу приходится что-то решать — это жутко выматывает. В нашем супермаркете продается сто семь видов спагетти и тридцать восемь сортов молока. Поди тут определись. Какие-то варианты придется отмести, отвергнуть, отсечь. Не зря слова «решать» и «порешить» — однокоренные. На каждое «да» найдется свое «нет». Когда в конце я подсчитала очки, выяснилось, что у меня тяжелейшая клиническая депрессия. Это был шок. Поэтому я прошла тест еще раз, более тщательно продумывая ответы. На выходе получилась «легкая депрессия». Что ж, с этим уже можно было как-то жить.

Потом я прошла тест на определение уровня тревожности. Первый вопрос гласил: «Как часто в течение прошедшей недели вас мучили беспокойство, тревога, волнение или страх?» Варианта «постоянно» среди ответов не было, поэтому я мысленно его вписала и присудила себе бонус в шесть очков. «Боитесь ли вы показаться окружающим глупой или некомпетентной?» Мне уже начинало это нравиться. Я опять придумала собственный вариант: «С той минуты, когда утром спускаю ноги с кровати, и до того момента, как выключаю свет перед сном». Еще один бонус. Итоговая сумма зашкаливала: высочайший уровень тревожности. Я стараюсь во всем искать плюсы, так что бодро сказала себе: всегда полезно знать свой диагноз.

На закуску я проверила себя по шкале «отношения к жизни». Разумеется, оказалось, что к жизни я не приспособлена. Я «безоговорочно согласилась» почти со всеми тридцатью пятью утверждениями теста. Первые пять выглядели так:

«Я не смогу быть счастливой, если кто-нибудь не будет меня любить».

«Для того чтобы быть достойным человеком, надо обладать хотя бы одним выдающимся качеством».

«Я должна приносить пользу, продуктивно работать и творить, иначе жизнь не имеет смысла».

«Если не можешь сделать что-то на пять с плюсом, не стоит даже начинать».

«Я должна уметь угодить абсолютно всем».

В конце концов я отправилась к врачу и выложила свой диагноз. Он очень серьезно отнесся к моим словам и провел собственные тесты. И прописал прозак. Я запротестовала: ведь я не пропустила ни одного рабочего дня по причине меланхолии, не пыталась наложить на себя руки и вообще умудрялась каждое утро вставать с постели. Вроде бы «реально депрессивные» люди делают все наоборот. Да, я «успешно функционирую», сказал он, но это не значит, что у меня нет депрессии.

Целую неделю я разглядывала бело-зеленые капсулы и собирала о них информацию.

Выяснилось, что в процветающем западном мире резкий рост благосостояния за последние десять лет сопровождался столь же резким увеличением числа людей, принимающих антидепрессанты. По статистике, каждый год в Британии выписывают тридцать один миллион рецептов на «таблетки радости», и треть пациентов жалуются медикам на подавленность. В Америке за год выписывают сто восемнадцать миллионов рецептов на антидепрессанты — это наиболее часто рекомендуемый препарат в стране.

Вряд ли все эти люди страдают клинической депрессией, подумала я. Но последовала древнему принципу «если ты их не понимаешь — влейся в их ряды» и начала глотать таблетки.

Через четыре недели моя извечная тревожность притупилась. Я заметила, что немного похудела, хотя ничего специально для этого не делала. Казалось, меня закутали в теплое одеяло. Если первое время я опасалась прозака, то теперь начала нервничать из-за того, что когда-нибудь мне придется от него отказаться. Я стала воспринимать свои волшебные пилюльки не как временную меру, а как необходимое условие нормальной жизни. Тем не менее через полтора года я прекратила их принимать. А в прошлом году опять начала — примерно тогда же, когда взялась наводить справки о психотерапии.

До знакомства с доктором Дж. я подозревала, что мне придется просидеть на таблетках всю оставшуюся жизнь. Я смирилась с этой мыслью, поверив рекламе, которая утверждала: у некоторых людей есть химические проблемы, требующие химического решения. Дескать, кое у кого (например, у меня) неисправны нейротрансмиттеры. Это влияет на способность мозга усваивать серотонин, что, в свою очередь, лишает человека способности радоваться жизни. Исправить ситуацию могут селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (СИОЗС) — например, прозах. Я убеждала себя, что ничем не отличаюсь от диабетика, которому, чтобы выжить, необходим инсулин. К такому выводу меня подталкивала реклама фармацевтических компаний.

Кто-то болен физически, но у меня всегда было стойкое подозрение, что мои проблемы — исключительно в голове.

И все-таки мне, как и многим людям, изначально претила сама мысль о том, что мое благополучие зависит от таблеток. Поэтому через несколько месяцев общения с доктором Дж. я решила прекратить прием. С врачом я не советовалась, но затронула эту тему во время одного из сеансов. Я немного волновалась, готовясь отказаться от прозака, однако ничего плохого не произошло. Больше того — когда мой организм очистился от лекарств, я не почувствовала в себе вообще никаких изменений. Прозак помог мне так же, как миллионам других, но сейчас я понимаю, что в моем случае он сыграл роль пластыря, которым заклеивают ранку. Он притуплял тревогу и повышал настроение, но не помогал понять, почему я хандрю и нервничаю.

И наконец, я неожиданно для себя стала пунктуальной. Прежде я опаздывала всегда и везде, теперь же приходила с большим запасом. Особенно это касалось авиарейсов и сеансов психотерапии.

Дважды в неделю, когда у меня были утренние «встречи» (так я называла сеансы; доктор Дж. употребляла словосочетание «наша работа»), я просыпалась за час до звонка будильника и всегда выходила сильно загодя. И вдруг…

Одним жарким и душным июльским днем я застряла в пробке. Я ездила по делам в Эдинбург и на обратном пути намертво встала на шоссе М8. Было очевидно, что к половине седьмого в Глазго не успеваю. Мой новообретенный позитивный настрой стремительно улетучивался.

Я послушно ползла по своей полосе, следуя указателям, а некоторые выворачивали на встречную и врубали газ, без спросу ввинчивались перед более ответственными водителями. Поначалу я умудрялась сохранять спокойствие. Игнорировала нарушителей и делала дыхательные упражнения по методу индийских йогов. Закрывала одну ноздрю и глубоко вдыхала через другую. Досчитав до десяти, меняла ноздри и выдыхала. Замечательная вещь. Очень расслабляет. Правда, в итоге я чуть не грохнулась в обморок.

Слегка очухавшись, я поняла, что душевный покой меня покинул. На его место заступили старые верные друзья: нетерпение, раздражение и тревога. Буддисты утверждают, что ничто внешнее не способно вывести нас из равновесия и лишь мы сами нарушаем свою внутреннюю гармонию. Вынуждена сообщить вам — это не так. Если вы не сидите всю жизнь отшельником где-нибудь в пещере, усмиряя страсти медитацией, вы поймете: окружающие действительно могут раздражать. Провожая взглядом одного наглеца за другим, я все меньше чувствовала себя далай-ламой и все больше — героем Майкла Дугласа в фильме «С меня хватит». Я вспотела — да что там, взмокла как мышь — и вцепилась в руль до боли в мышцах. Уже подошло время сеанса, а я по-прежнему маялась в пробке, напоминающей гигантскую парковку на окраине города. Со мной случился мощнейший приступ того, что называют «дорожной яростью». Я принялась отчаянно сигналить, внеся свою лепту в оглушительный шквал гудков, и, подобно другим водителям, во все горло заорала из окна в сторону проносящихся мимо автомобилей: