Чтение онлайн

А машина уже подъезжала к воротам комбината, о чём и гласила огромная вывеска. Въехали на территорию, машина развернулась и встала у двухэтажного, покрытого симпатично-голубым с белыми вставками сайдингом здания. С крыльца к ним уже спешил худощавый высокий мужчина в сером костюме с галстуком. Лерка с Сергеем вышли из машины. Елисеев пожал мужчине руку и представил:

– Знакомьтесь. Антон Петрович Гейнцлер, главный инженер горно-обогатительного комбината, Валерия Евгеньевна Шингареева, журналист газеты «Север». Антон Петрович, давай, Лере экскурсию проведи, расскажи, туда-сюда своди, а я пойду в управление, мне с Игорем поговорить надо, дела накопились. Игорь Анатольевич Белозёров – директор комбината, – объяснил он для Лерки.

Антон Петрович улыбнулся и слегка наклонил голову.

– Здравствуйте, Валерия Евгеньевна. Сейчас пройдёмся, одну минуту подождите, я каски прихвачу.

Он ушёл вместе с Елисеевым, а Лерка с любопытством огляделась по сторонам. На небольшой асфальтированной площадке перед управлением стояли дорогие машины. Пластиковые окна прикрывали жалюзи. Было тихо, лишь доносился отдалённый шум и лязг металла. Лерка достала диктофон, ещё раз проверила запись и, оглянувшись, увидела идущего к ней Антона Петровича с двумя оранжевыми касками. Смеясь, она натянула каску и, достав фотоаппарат, попросила инженера сфотографировать её.

Они вышли на дорогу, покрытую бетонными плитами, перешли её и оказались на широкой пешеходной дорожке, бежавшей на отдалении от производственных корпусов.

– Валерия Евгеньевна, Вы знаете, вообще, что делается на обогатительных комбинатах?

– Антон Петрович, честно – ничего. Пожалуйста, расскажите поподробнее. Я сейчас диктофон включу.

– На горно-обогатительном комбинате мы производим фосфорный концентрат, из которого потом делаются фосфатные удобрения. Так, для справки, чтобы Вы знали, в сельском хозяйстве эти фосфатные удобрения увеличивают урожайность, улучшают качество сельскохозяйственной продукции, сокращают сроки созревания, повышают устойчивость зерновых. Деградация почв, закисление, загрязнение радионуклидами и недостаток фосфора плохо влияют на урожайность сельскохозяйственных культур. Вот для этого и нужны фосфатные удобрения. Вот Вы проезжали карьер, помните?

– Да, интересное зрелище, как в фантастических фильмах.

– Видели маленькие машинки там, внутри?

– Да.

– Это, Валерия Евгеньевна, огромные грузовики, которые руду перевозят, вы даже до середины колеса вряд ли дотянетесь. На этом карьере мы добываем почти пять миллионов тонн руды в год, и пока ещё не исчерпали его запасов.

Антон Петрович показал Лерке на эстакады, соединявшие производственные корпуса.

– Это конвейерные линии, по которым руда передвигается из цеха в цех, где её постепенно обогащают разными процессами. Про технологии подробно говорить не буду, для непрофессионала это непонятно, просто скажу – в процессе обогащения происходит отделение или взаимное разделение полезных компонентов от пустой породы. В каждом цехе своя технология. Мы с Вами сейчас движемся против течения, к началу всего процесса.

Потихоньку, разговаривая, они дошли до начала линии, где из грузовиков в вагонетки ссыпалась руда – крупные камни бурого цвета. Шум здесь стоял уже почти невыносимый. Ревели грузовики, сыпались камни, грохотали по железке вагонетки.

– Это думпкары, специальные вагоны, в которых горную массу доставляют в цех дробления, потом в цех агломерации, готовят к плавке, потом плавят, потом обогащают, ну и так далее, из цеха в цех, – прокричал ей в ухо Гейнцлер.

– А они что, всегда открытые, эти думпкары? – прокричала ему в ответ Лерка, – А пыль? Это же вредно. А экология?

– Валерия Евгеньевна, поверьте, в нашем производстве есть гораздо больше вредных вещей, чем рудная пыль.

– Это что, к примеру?

Гейнцлер поморщился, махнул рукой.

Лерка пожала плечами, стоит ли вообще затевать разговор, если говорить не хочешь. Они уже шли по дорожке обратно, следуя за вагонетками. Иногда останавливались, чтобы Лерка смогла сфотографировать происходящее.

Экскурсия продолжалась почти три часа, с заходом в цеха, беседами с мастерами и рабочими. Лерка устала от шума, лязга, запахов горячего железа и каких-то неизвестных ей химических веществ. А Гейнцлер всё говорил, говорил, рассказывал о ему только ведомых секретах производства.

– Антон Петрович, у Вас такая фамилия звучная…

– Я, Валерия Евгеньевна, немец из ссыльных. Нашу семью из Поволжья в самом начале войны сослали. Так все родственники тут и остались.

– Ну, это вашим родным ещё повезло, здесь всё-таки климат более или менее, всё растет. У нас на Севере тоже было очень много ссыльных немцев, финнов. А там на подножном корме не выжить, его там просто нет. В каких условиях они, на каких работах работали, это просто уму непостижимо! Слушаешь стариков и диву даёшься – как смогли дожить до нормальных времён…

– Да, много есть на свете, друг Горацио…

Заглянув напоследок в светлую, чистую, комфортабельную столовую, они повернули к управлению.

– Антон Петрович, а рабочие здесь живут, в посёлке?

– Кто где. Кто-то в посёлке, здесь и многоквартирные дома есть, и общежития. Многие из города ездят, автобус для этого специальный по сменам ходит. Весь инженерный состав в городе живёт. Работа здесь тяжёлая, вредная, но зарплата приличная, так что отбоя от желающих нет, хоть и дисциплина строгая. Валерия Евгеньевна, а где Вы живёте? – остановившись, спросил Гейнцлер.

Лерка назвала город.

– И что, у вас там фосфориты есть?

– Да нет у нас никаких фосфоритов! Сказали, привозить будут. Из соседней области.

– А зачем тогда вам обогатительный комбинат?

– Антон Петрович, это не ко мне вопрос. Я сама не совсем понимаю. Насколько знаю, это чисто инвестиционный проект. Даже не региональный, а межрегиональный. Все говорят о необходимости повышения налоговой базы, дополнительных рабочих местах. И т.д. и т.п. Я, конечно, не экономист, но мне кажется, что всё это очень дорого будет и не очень продуктивно.

Гейнцлер дёрнул бровями и, не ответив, пошёл к зданию управления.

Он проводил её на второй этаж, к кабинету директора и, попрощавшись, ушёл, не оглядываясь. В приёмной сидела блондинка-секретарша и лениво рассматривала что-то на мониторе компьютера. Лерка поздоровалась. Секретарша оторвалась от компьютера и глянула на неё вопросительно.

– Я Шингареева. Игорь Анатольевич на месте?

Девушка глянула на лежащую на столе бумажку, заученно улыбнулась и встала.

– Да, Валерия Евгеньевна, пойдёмте. – И открыла перед ней дверь кабинета.

Оттуда донеслись обрывки разговора:

– Вовчик в своём репертуаре! У него дома какие-то проблемы… Он на них, как водится, плюёт, но всё, похоже серьёзно… Ничего, выкрутится. Без него нам не обойтись. В злобе он там – не в злобе…

Разговор прервался, стоило Лерке войти.

Посредине просторного светлого кабинета стоял внушительный стол для совещаний, затейливо накрытый к обеду. Салфеточки, изысканные тарелочки, сверкающие приборы. Коньяк, разлитый в пузатые бокалы. Было видно, что к коньяку мужчины уже приложились. Раскрасневшийся Елисеев быстро встал, как-то уже совсем по-свойски приобнял Лерку за плечи, подвёл к своему собеседнику.