Женщина не моих снов
Шрифт:
Джордж повалялся на ковре, оставив там внушительные клоки шерсти, после чего сунулся было на кровать, но я пресек наглые попытки вторгнуться на чужую территорию.
– Только тебя тут не хватало! Попей молока – и на бочок. Папа не обрадуется, если узнает, что ты гулял по спальням. И попадет мне, а не тебе – я в этих делах всегда крайний.
– Идем, выпьем чего-нибудь, – предложила Лиза.
Она оделась, я взял из ванной свой халат, и мы спустились вниз.– Как ты смотришь на то, чтобы опрокинуть по стопочке водки? – спросила Лиза.
– Лучше коньяка. А то с утра будет болеть голова.
Пока Лиза доставала коньяк и искала в холодильнике подходящую закуску, я растопил камин. Теперь в гостиной была атмосфера, напоминающая атмосферу жилища первобытных людей. Только звериной шкуры не хватает, подумал я.
– О, какой ты молодец! – радостно воскликнула появившаяся в гостиной Лиза. – Я как раз хотела предложить тебе растопить камин. Ты просто читаешь мои мысли.
Я разлил коньяк по рюмкам.– За нас с тобой. Что ни говори, а хорошо, что твоей первой женщиной стала я, а не какая-то шлюха.
– А ты не считаешь себя шлюхой?
Лиза выпила свой коньяк. Пила она по-мужски, и я с удивлением отметил, что ее это ничуть не портило.
– А ты думаешь, что я шлюха, Брийян? – ответила она вопросом на вопрос.
– Да.
Лиза снова наполнила свою рюмку.– Выпьем еще раз, но теперь перефразируем тост. Хорошо, что твоей первой женщиной стала знакомая тебе шлюха, а не какая-то подзаборная незнакомка.
– Сути это не меняет, но звучит забавнее. Пожалуй, я-таки выпью.
– А ты наглец. Это мне нравится. Вообще, за этот вечер ты доставил мне много удовольствия, малыш.
На этот раз мы выпили вдвоем, и Лиза взяла с блюда дольку лимона, продолжив фразу:
– Надеюсь, и я доставила тебе удовольствие. Поделись своими впечатлениями с тетей Лизой.
Звук поворачивающегося в замочной скважине ключа заставил нас вздрогнуть.
Отец выглядел усталым. У меня не было сомнений в том, что он прилично выпил, но внешний вид его был безупречен – отглаженный костюм, уложенные волосы и отлично подобранный галстук.
– Вы не спите и пьете, – сказал он. Утверждая, а не спрашивая. – У нас праздник?
– Нет, милый, – ответила Лиза. – Мы просто говорили о жизни. А как же можно говорить о жизни и не выпить рюмочку-другую?
Отец сел в кресло, утомленно вздохнув.– Я устал, – сказал он. – И, ко всему прочему, получил штраф.
– Надеюсь, за вождение в пьяном виде? – спросил я. – Давно пора.
– Нет, твоя мечта не исполнилась. Кстати, если ты, негодяй, еще раз возьмешь машину без спроса, то на месяц останешься без карманных денег. – Отец критически оглядел меня. – Что это за вид, Брайан? Как ты мог позволить себе появиться перед женщиной в халате? Ты шел в душ? У тебя мало одежды?
Отец любил отчитывать меня при посторонних. Особенно при Лизе. Судя по ее лицу, ей это нравилось тоже.
Я разозлился.– Нет, я шел спать!
– Вот и хорошо, – спокойно ответил отец. – Кстати, машину завтра моешь именно ты.
Я надменно фыркнул и поднялся.– И пальцем не прикоснусь.
– Не зли меня, Брайан.
– Спокойной ночи.
Приблизившись к лестнице, я замедлил шаг, слушая разговор отца и Лизы.– В последнее время он обнаглел окончательно. Это черт знает что! – говорил отец.
– У тебя есть возможность посмотреть на себя со стороны, – ответила ему Лиза.
– Не говори ерунды. Я никогда так себя не вел в его годы. И уж точно не говорил с отцом в таком тоне! Ты его балуешь. Книги, театр, кино, кафе. А теперь еще коньяк и разговоры о жизни!
– Ты хочешь, чтобы я рассказывала ему сказки, дорогой? Твой сын уже большой мальчик.
– Лучше бы он проводил ночи не за коньяком и разговорами о жизни, а в постели с такими же большими девочками!
Я вторично фыркнул, на этот раз гораздо тише, и, сдерживая смех, побежал по лестнице наверх. Глава 4 Закрыв дверь в свою комнату, я присел у стола и, хорошенько просмеявшись (диалог отца и Лизы так меня рассмешил, что я был близок к истерике), стал проверять электронную почту. Я знал, что заснуть мне в ближайшее время не удастся. Отправив пару писем и почистив почтовый ящик, я подумал, что надо отправляться в кровать. Но уснуть не удавалось. Я ворочался с боку на бок, переворачивал и взбивал подушки, пробовал развалиться поперек кровати, спускался вниз, чтобы выпить молока (в потемках чуть не наступив на Джорджа, который решил расположиться рядом с холодильником). Несколько раз мне удавалось задремать, но это напоминало не сон, а, скорее, бред. Я вздрагивал, просыпался, садился на кровати и смотрел на часы. Стрелки на них двигались медленно. И я снова закрывал глаза в надежде уснуть. Больше всего меня донимало ощущение того, что Лиза где-то тут, совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки от меня. Ощущение смутного беспокойства, которое мешало мне забыться. Чувства, плотно оплетенные футляром физических ощущений вроде запаха кожи или прикосновения. Женщина, на которую я совсем недавно смотрел в кафе – и даже не мог предположить, как повернется моя жизнь теперь. Я садился на подоконник и курил, разглядывая звездное небо. И думал о том, что есть что-то нечеловеческое в том, что я ревную Лизу к отцу. Кто я такой, и почему у меня есть на это право? Но когда я представлял – даже не представлял, а просто об этом думал – как они занимаются любовью, у меня что-то переворачивалось внутри. Потом я опять возвращался в постель. И все, начиная с сумбурных сновидений, повторялось снова. Было уже довольно поздно, когда я решил, что попытки уснуть ни к чему не приведут. Простыни были такими мокрыми, будто их только что достали из стиральной машины, но по какой-то неизвестной причине сразу постелили, решив не сушить. Я накинул халат и отправился в душ. В доме была обычная для воскресного утра тишина. Иногда в такое время Лиза слушала музыку на кухне, занимаясь домашними делами, или отец смотрел в гостиной чемпионат по бильярду. Но сейчас было тихо. Видимо, все еще спали. С утра я проводил под душем минут двадцать, а то и больше. До того момента, как отец из-за двери кричал мне:– Брайан, сейчас же выходи! Почему ты думаешь, что живешь один?!
Сегодня у меня не было желания превращаться в Ихтиандра. Я постоял под душем минут десять, с наслаждением вытянув шею, оделся и спустился вниз.
Как оказалось, спали не все. Отец сидел за столом и пил кофе. Он не успел переодеться, и до сих пор был в своем старом парчовом халате.
– Доброе утро, – сказал я, приблизившись.
– Здравствуй. Поздновато ты сегодня. Наверное, тебе тоже не спалось? Уж очень жарко.
Я тоже сделал себе кофе, достал из пакета пару пончиков (пончиками их называла Лиза; на мой взгляд, они были пончиками-мутантами, так как размером ощутимо превосходили обычные пончики) и сел за стол.
Отец закурил и сделал глоток кофе.– Что ты куришь? – спросил он меня. Я чуть не подпрыгнул, но не от неожиданности, а от его спокойного тона.
– «Парламент», – ответил я.
– Ты врал мне два года, Брайан. Тебе не стыдно?