Чтение онлайн

– И больше никто не пытается его очаровать?

– Его всю жизнь пытается кто-нибудь очаровать. Но получается это только на одну ночь, потому что он привык спать один, и ему тяжело просыпаться с женщиной.

– Да он больной человек.

– А он и не спорит. Он болен своим одиночеством, и эту боль он выливает на своих студентов. Поверь, им приходится очень несладко.

– Будем надеяться, что у Тимура не так все запущено.

Я посмотрела на Лейсан, которая с энтузиазмом принялась хозяйничать на кухне, и понимающе произнесла:

– Значит, ты решила покорить его своей хозяйственностью.

– Я думаю, что я попаду прямо в цель. Хозяйственных женщин сейчас не так много. Через одну домработницу себе требуют и километровые ногти отращивают.

– Смотри не переусердствуй, а то сделает из тебя домработницу, и будешь за бесплатно пахать.

– Да я вообще-то в жены мечу.

– И я про то же. Есть такие женщины, которые имеют статус жены, а на деле они обыкновенные домработницы. Страшно в подобную кабалу попасть. Всю жизнь пахать будешь, облагораживать мужика, и ни какой благодарности в ответ.

– И что, есть такие примеры?

– Да полно.

– Томка, тебя послушаешь, так лучше с мужиками вообще не связываться.

– Я этого не говорила. Не хочется, чтобы эффект оказался самым что ни на есть обратным. А то вобьешь себе в голову, что это твой крест, и будешь нести его пожизненно, как одна моя знакомая. Она долгое время была одна. А потом познакомилась с мужчиной. Она всегда о собственной даче мечтала, но не было возможности ее купить. А тут у мужика не просто дача, а дворец с участком в несколько гектаров, обнесенных глухим забором и напичканных видеокамерами. Так вот, привез он ее в этот дворец и решил проверить, какая она хозяйка. Уж она и фарш крутила, и шторы шила. Ему все это очень понравилось. Поселил ее в замке и стал с ней жить.

– И что в этом плохого?

Ничего, если это можно назвать жизнью. Она встает в пять утра, готовит, затем идет работать на огороде, потом кормит кроликов, кур и прочую живность. Там хозяйство будь здоров.

– Зачем ему хозяйство, он же все купить может?

– Это его прихоть. Он хочет, чтобы у него было все свое. Эти кролики, как за ними ни ухаживай, все равно дохнут. И огород он тоже хочет, чтобы был свой. Она там три сотни саженцев посадила. Досажалась. У нее кровь из носа пошла, и она упала прямо на родную землю.

– Что же он ее так загоняет?

– Он, гад, бывший военный. И все у него по расписанию и по команде. Сам в пять встает и другим спать не дает. Один раз она попробовала заикнуться о том, чтобы нанять прислугу и освободить ее от работы по дому. Так он пришел в дикую ярость и заявил, что ему нужна не барыня, а хозяйка. Так что она пашет там по сей день. Правда, иногда он ее выгуливает: возьмет под руку и ходит с ней вдоль забора по гектарам, улыбаясь в многочисленные видеокамеры. При этом еще очень сильно обижается, если у нее кислое лицо. И не думает о том, что, когда напашешься в три смены, улыбаться особо не хочется. Я видела ее недавно. На нее было страшно смотреть. Красные воспаленные глаза, изможденное, усталое лицо. Она мне сказала, что у нее такое ощущение, что он скоро сколотит ей собачью будку и посадит на цепь.

– Ты мне кошмары какие-то рассказываешь.

– Это жизнь. А еще она сказала, что есть два пути: либо сбежать из этого дома, но он все равно ее поймает и вернет обратно. Либо смириться со своей участью и терпеть.

– Ну уж нет. Меня на цепь сажать бесполезно. Я все делаю по своему желанию.

– Она тоже сначала делала все по доброй воле, потому что любила, а потом стала все делать по принуждению. Я не пугаю тебя. Просто будь осторожна со своей хозяйственностью, потому что многие мужчины очень быстро к этому привыкают.

– Да я только на ужин хотела что-нибудь приготовить, - растерялась Лейсан.

– Конечно, готовь, а я немного прогуляюсь и приду как раз к ужину.

– А куда ты собралась? Я с тобой.

– Нет, я пойду одна. Мне надо побыть одной.

– А вдруг с тобой что случится?

– Да что может случиться, меня здесь никто не знает? Это вообще чужой район, чужой двор. До меня тут нет никому дела.

– Ой, боюсь я тебя отпускать.
– Лейсан вытерла руки полотенцем и посмотрела в окно.
– Может, все-таки останешься?

Я направилась к выходу. Лейсан бросилась следом за мной и переградила мне дорогу:

– Я хочу знать, куда ты собралась?

По улице пройтись. У меня уже от чужих домов, дач и квартир крыша едет. Я просто устала и хочу немного погулять по городу, почувствовать себя свободным человеком.

– А адрес знаешь?

– Не переживай, найду. Сейчас Тимур подъедет, вы с ним побудете одни, поближе познакомитесь.

– Ты нам не мешаешь, - не хотела отпускать меня подруга.

– Ладно, Лейсан, о чем мы спорим? Я сказала, что приду. Значит, приду.

– Может, ты плохое задумала? Решила пойти в милицию сдаться?
– На глазах моей подруги появились слезы.

– Зачем?
– Признаться честно, я и подумать не могла, что в голове Лейсан могут витать подобны мысли.

– Чистосердечное признание в совершении умышленного убийства. Не дури! От твоего признания никому легче не станет. А тебя сразу в тюрьму заметут, и все.

– Господи, ну как подобная чушь могла прийти тебе в голову? Я еще не окончательно сошла с ума! Мне свобода всегда нравилась.

– Тогда подожди.
– Лейсан кинулась к своей сумке и извлекла оттуда косынку и темные очки.

– А это зачем?

– На всякий случай. Для конспирации. Надень. Хуже не будет.

Повязав косынку на голову, я покрутилась у зеркала и нацепила очки.

– Скоро приду.

Я бродила по улице неподалеку от дома и вдыхала свежий воздух, стараясь не обращать внимания на легкую дрожь, пробегавшую по моему телу. Первый раз в жизни я попала в такую ловушку, из которой не могла выбраться. Я убила человека. Прокручивая тысячу раз эту ситуацию, не понимала, можно ли было всего этого избежать, была ли у меня возможность. Если все происходило так, как говорит Лейсан, и Жан был готов к побегу, значит, мне нужно было всего лишь подождать, когда он поймет, что я не с ними, а с ним. Мне нужно было сидеть с ним в одной комнате и никуда не уходить. Ну а если все это не так, что тогда?

Я задрожала еще больше. Странно, я иду в сарафане и мерзну. На улице лето. Люди изнывают от жары, а я мерзну. Я ощущаю себя предательницей по отношению к Жану. Я предала наши чувства, наши отношения, нашу любовь. Я пыталась понять, зачем же я это сделала и что руководило мной в тот момент. Страх, благодарность, одиночество, безысходность, слабость? Что именно это было? Что? Я вспомнила о времени, проведенном в гостинице. Жан дал мне понять, что его семья - это святое, неприкосновенное, и она играет в его жизни важную роль, что никогда не разведется с женой. Я всегда это знала, но не думала, что мне будет настолько больно это услышать. Я рыдала, сходила с ума, а Жан... Жан даже не пытался меня успокоить. Он сказал, что не любит женские слезы, они мне совсем не идут и нам хорошо от того, что мы вместе, и не стоит думать о будущем. Я всегда хранила Жану верность, даже представить себе не могла, что ко мне может прикоснуться посторонний мужчина. Я была честна с Жаном, а он со мной. Я знала, что он спит со своей женой, но он называл это супружеской обязанностью, супружеским долгом.