Чтение онлайн

Я оборачиваюсь к Лине с ножом в руках. Я не знаю, что хочу сделать – захватить теперь ее? Еще секунда, пока я медлю… За эту секунду Марина наконец срывается с места и прыгает в нашу сторону.

Я вижу ее полет – это страшно. И очень красиво.

Неужели она решила все-таки потревожить мой покой зрелищем убийства? Или поняла, что можно их и не убивать, чтобы просто уйти?

Долю секунды я наблюдаю ее прыжок и понимаю, что сейчас все будет хорошо.

Вот только про охранника с «макаровым» я забыл.

Я не знаю, в кого он целится – в Марину или в меня. Наверное, в нее. Кто бы не начал стрелять в летящего на тебя разъяренного вампира? Я бросаюсь в ее сторону рефлекторно. Так же, как дергался от воображаемой боли, когда она дырявила себе руку штопором. Мне плевать, что она сверхъестественное существо. Она смертна. Она не любит серебро. А мне на него наплевать.

Доля секунды. На все уходит доля секунды.

Я никогда раньше не слышал выстрелов – оказывается, это очень громко.

Удар приходится мне куда-то в спину. Забавно – сначала я чувствую только силу удара, а потом уже боль.

Я вижу над собой лицо Марины. Оно выражает запредельный страх – такой, который людям неведом, потому что бьющееся сердце от него остановилось бы.

Я чувствую, что она обнимает меня.

Дурочка, зачем? Освободи руки, чтобы побить этих гадов.

Я понимаю, что она кричит что-то, но я не слышу.

Я вижу на прозрачном стекле козырька над нами какие-то тени и смутно различаю фигуры, которые стремительно спрыгивают вниз, в освещенный солнцем двор.

Я чувствую, как прилипает к коже моя пропитанная кровью майка. И еще чувствую холодные поцелуи на своем лице.

А потом мои глаза заволакивает красная пелена.

А потом она становится черной, и я уже ничего не чувствую.

Я не слышу его сердца.

Вокруг меня царит хаос: визжат люди, стремительно мелькают, неся смерть, бесшумные тени моих соплеменников, с чавкающим звуком разрывается под их зубами человеческая плоть. Над всем двором висит густой пеленой тяжелый, дурманящий запах свежей крови.

Мне нет дела до этого. Я прижимаю к груди человека, в котором заключен весь мой мир. Я смотрю на его запрокинутое, разом побелевшее лицо, на закрытые глаза, на струйку крови, стекающую из уголка рта на подбородок. И я, заглушая в своем сознании отвратительные звуки окружающей меня бойни, всеми силами ищу в мире один звук, на котором держится моя жизнь, – биение его сердца. И я не слышу его.

Крик, который вырывается из моей груди, нельзя облечь в слова. Это не крик даже – это вой. Я вою, как животное. Потому что я и есть животное. И я потеряла своего человека. Потеряла своего хозяина. Все потеряла. Потому, что медлила. Потому, что колебалась… Потому, что взяла его с собой.

Нет – потому, что он вообще был СО МНОЙ.

Я не слышу его сердца, и это моя вина. Я любила его. И убила его.

Мой вой становится беззвучным – он разрывает меня изнутри. Наверное, так себя чувствуют, когда умирают. Я не знаю. Я не помню. В прошлый раз я умирала не так мучительно. Я прижимаю его к себе так крепко, как никогда не решалась, – я не хотела сделать ему больно, оставить синяки на его хрупком человеческом теле. Но теперь уже нечего ранить, некому делать больно. Никого нет. Его НЕТ. Я могу обнять его так сильно, что, кажется, кости вот-вот хрустнут, – он не почувствует. Потому что его сердце не бьется.

Двадцать секунд. Тридцать. Минута.

Кровавая баня вокруг меня завершена – она и так длилась неожиданно долго. Я слышу, что кто-то из людей остался жив, – слышу отвратительные, жалкие всхлипы насмерть перепуганной женщины и чувствую запах мочи. Естественно – такой страх, как испытывает она, даром не проходит.

Зачем они оставили в живых эту суку?

Я слышу дыхание вампиров у себя за спиной. Я все еще не знаю, кто они и как здесь очутились. Их помощь пришлась вовремя. Но мне нет до них теперь дела… Я не хочу слышать ни плача испуганной смертной, ни ровного дыхания победителей. Я слушаю тишину, которая меня оглушает. И мне нужно много времени, чтобы осознать ее. И мне вечности не хватит, чтобы смириться с ней…

А потом я слышу… Неожиданный – слабый, как трепет крыльев какого-нибудь насекомого, и такой долгожданный, что секунду я не верю себе и думаю, что меня обманывает надежда… Но я слышу – слышу стук его сердца.

Удар. Еще один. Еще… Я не могу ошибиться. Медленный, неровный, едва заметный – но он вернулся. Ритм ЕГО сердца.

Лежа в кольце моих рук, он делает резкий вдох, и из сквозной раны на его груди выплескивается новая порция крови. Его веки дрожат. Ему больно…

Он жив.

Я смотрю на Влада и узнаю о себе – о своем племени – нечто новое.

Я могу плакать.

Из моих мертвых глаз текут по щекам настоящие слезы. Я вижу их – они падают на его лицо.

Он жив. Жив. Жив…

На мое плечо опускается рука, и голос Серхио говорит мягко:

– Оставь его на секунду, Марина. Ты делаешь ему больно.

Я поднимаю на него заплаканные глаза и гляжу, не понимая.

Серхио криво усмехается и опускается на колено, чтобы расцепить мои руки, судорожно сжимающие Влада. Движения моего старого друга деликатны, но настойчивы.

– Ты уже сломала ему, по-моему, ребро. Впрочем, возможно, ты заодно и сердце его запустила – сделала что-то вроде массажа грудной клетки. Очень необычного, но, похоже, эффективного… Но сейчас тебе надо его отпустить. Пуля прошла навылет, и это хорошо. Но он теряет кровь – а это очень плохо. Его нужно доставить в больницу. – Серхио делает паузу и смотрит на меня пристально, подняв бровь: – Если, конечно, ты не хочешь его обратить. Сейчас самый подходящий момент. Мы можем не успеть. Он может умереть. Никто тебя не осудит – в такой ситуации. Даже ты сама.

У меня нет сил говорить – я только отрицательно качаю головой. Серхио встает и отступает на шаг, пожимая плечами. У меня нет сейчас ни желания, ни времени вступать с ним в дискуссию по поводу моих убеждений.

Вместо того чтобы разжать объятия, я поднимаюсь с колен, держа Влада на руках. Он не будет сердиться на меня за это пренебрежение его мужской гордостью. Он ведь не узнает. А то, чего мы не знаем, не может причинить нам боль.

Так, держа его на руках, я оборачиваюсь, чтобы увидеть место короткой и изначально неравной схватки, и впервые вижу лица своих спасителей. Кроме Серхио, во дворе еще двое вампиров. Одна – женщина, которую я никогда не видела раньше: высокая, русоволосая и, естественно, очень красивая. Она стоит в расслабленной, казалось бы, позе, и даже чуточку улыбается, но при этом крепко держит одной рукой за горло растрепанную, рыдающую Ангелину, чей строгий некогда костюм изорван в клочья и забрызган кровью. Кровью, которой залит весь двор.

Второй вампир – мужчина. Он стоит в глубокой тени, и я не сразу различаю его черты. А когда узнаю их, то испытываю самый настоящий шок. И одновременно понимаю, где я слышала запах, оставленный гостем в квартире Влада… Я слышала его в Париже, больше ста лет назад, когда Серхио, знакомя с местным обществом, представлял меня самому знаменитому вампиру в мире. Звезде, можно сказать, нашего теневого братства. Как же я могла забыть?

Дракула. Собственной персоной. Здесь, в Москве… Неудивительно, что Серхио так растерялся, почуяв его в квартире Влада. Он сказал, что должен еще кое-что выяснить – понять, как в городе очутился вампир, которому тут совершенно нечего делать. И позвонил мне потом, и назвал это имя – заверив, что Владу граф ничем не угрожает. Я ему не поверила – решила, что он водит меня за нос, рассказывая байки.