Чтение онлайн

Тогда руководство внешней разведки СССР направило Зою Ивановну в Северную Европу. В 1935 году Воскресенская под прикрытием представителя ВАО «Интурист» «Ирина» приехала в Хельсинки в качестве заместителя легального резидента.

Несколько эпизодов «североевропейского» периода мы приведем из воспоминаний, опубликованных в книге «Тайна Зои Воскресенской», написанной ею совместно с Эдуардом Шараповым.

«Памятна встреча с человеком, которому нужно было передать атташе-кейс с деньгами. В парке на ее скамью присел высокий мужчина: "Хорошо отдохнуть рядом с вами!"

Она ждала фразу "Вы позволите мне отдохнуть рядом с вами?" и готовилась ответить: "Пожалуйста, садитесь, но я предпочитаю одиночество". В пароле все имеет значение — и смысл, и порядок слов… Провокатор?.. "Что вам угодно?" И тут он повторяет пароль как надо. Она проговаривает отзыв, передает деньги: "Пересчитайте". Мужчина оглядывает запечатанные долларовые пачки: "Здесь не вся сумма". Зоя Ивановна возмущается: "Как это не вся?". — "Здесь не хватает пятнадцати копеек, Зоенька".

И она узнает человека, заплатившего за нее в московском автобусе, когда никто не смог разменять ей бумажную купюру. Захотелось броситься ему на шею — таким он показался родным и близким здесь, на окраине Хельсинки. — "Что же мне делать? — чуть не плача, говорит Зоя, — у меня опять нет пятнадцати копеек…"»

А как она металась в ожидании агента в Стокгольме! В телеграмме значилось: «Место встречи — у памятника Карлу XII». И в той же телеграмме — «У памятника Карлу XIII». Запрашивать Москву некогда. «Оглядела скамейки. Почти все мужчины читают шведские газеты, но ни у кого не торчит из кармана немецкая (как должно быть). Сделала несколько кругов, чтобы еще раз внимательно посмотреть на сидящих, не привлекая чужого внимания. И вдруг, о ужас! Передо мной памятник Карлу XIII, в том же сквере, метрах в трехстах, от XII-го. Но и здесь никого, кто читал бы местную прессу, а из кармана торчала бы немецкая газета. Бессонная ночь, самобичевание: сорвала задание. А утром новая шифрограмма: "Агент не приедет, возвращайтесь в Гельсингфорс"».

Вспоминала случай из собственной практики: «Со связной — женой японского посланника — я встретилась в лесу. А вечером, оказавшись на рауте, мы обнаружили: у обеих — красные, распухшие от комариных укусов шея и руки. Я тут же уехала. А японка объяснялась со всеми: "Ездила на дачу поливать цветы, и вот…" "Кто бы подумал, что комары могут служить в контрразведке?!" — смеялись мы при очередной встрече.

За Зою на рауте объяснялся муж».

О супруге Зои Ивановны Воскресенской стоит рассказать подробно.

Рыбкин Борис Аркадьевич (настоящие имя и фамилия — Рывкин Борух Аронович) родился 19 июня 1899 года в Екатеринославской губернии в семье мелкого ремесленника. Закончив четыре класса сельской школы, он переехал в Екатеринослав. Через три года после Октябрьской революции, в 1920 году, Рыбкин начал службу в Рабоче-Крестьянской Красной армии. Побыв красноармейцем один год, он был мобилизован на работу в Екатеринославскую чрезвычайную комиссию.

Карьера Рыбкина в органах государственной безопасности складывалась довольно удачно: начав в 1923 году учебу в Центральной школе ОГПУ, Борис Аркадьевич работал помощником начальника отделения КРО ОГПУ с 1924 по 1929 гг. Следующая его должность — помощник начальника Сталинградского окротдела ОГПУ.

Первые рабочие поездки Рыбкина состоялись в первой половине 30-х годов. Бориса Аркадьевича направили на Восток. С 1931 года Рыбкин являлся представителем ИНО в ПП ОГПУ по Средней Азии в Ташкенте. В декабре того же года он был направлен в Иран под видом сотрудника закупочной комиссии НКВТ, затем состоял в должности вице-консула СССР в городе Мешхед. Обе должности являлись прикрытием для его разведывательной деятельности. После работы на Востоке Борис Аркадьевич ездил в командировки в Европу: Австрию, Болгарию, Францию… За относительно небольшой промежуток времени Рыбкин приобрел несколько надежных агентов. Его работа в центральном аппарате Иностранного отдела ОГПУ СССР началась в 1934 году. Рыбкин разрабатывал и осуществлял разведывательные операции. Тогда же у него появился псевдоним — Кин.

В Хельсинки Рыбкин прибыл 25 сентября 1935 года в качестве легального резидента ИНО ОГПУ, стал консулом, а затем вторым секретарем полпредства СССР в Финляндии под именем Бориса Николаевича Ярцева. Заместителем Ярцева, как мы помним, стала Зоя Ивановна Воскресенская. Рыбкин и Воскресенская заключили фиктивный брак, для совместной разведывательной работы.

«Первоначально у резидента и его зама деловые отношения не складывались. "Мы спорили по каждому поводу! — вспоминала Зоя Ивановна. — Я решила, что не сработаемся, и просила Центр отозвать меня". В ответ было приказано помочь новому резиденту войти в курс дела, а потом вернуться к этому вопросу. Но… возвращаться не потребовалось. "Через полгода мы запросили Центр о разрешении пожениться"».

Эта любовь, озарила теплым светом их непростую жизнь. Так начиналась в Хельсинки совместная работа советских разведчиков. Об этом эпизоде рассказывается в упомянутой уже книге «Тайна Зои Воскресенской».

Уверенно можно констатировать, что именно с командировкой в Финляндию связан самый плодотворный этап чекистской деятельности супругов Рыбкиных. Хотя, конечно, в той командировке они были «Ярцевы». На Лубянке брачный союз разведчиков встретили с пониманием, Рыбкиным пришла шифрограмма из Центра, благословляющая их отношения.

Трогательный эпизод встречи супругов с одним из агентов описал в своей книге Эдуард Шарапов: «Машина медленно пылит по лесной дороге в пригороде Хельсинки. Вот и поворот у большого валуна, неприметный забор из жердей. Здесь должна состояться встреча с Андреем, нелегальным сотрудником внешней разведки, выполняющим задание Центра по внедрению в руководство ОУНа (Организации украинских националистов).

Но Андрея на месте не оказалось. Машина сделала еще один круг, и вдруг сидевший за рулем Кин рассмеялся, увидев молодого парня, который сидел на жердях забора, беспечно болтая ногами. Зоя Ивановна удивилась, но потом поняла — Кин и Андрей знали друг друга в лицо.

В дальнейшем Зоя Ивановна уже самостоятельно проводила встречи с Андреем — Павлом Анатольевичем Судоплатовым (в будущем генерал-лейтенантом, начальником специального управления КГБ), всегда подкармливала его, так как он зарабатывал всего 700 финских марок, а 400 отдавал за комнату, которую снимал.

…Как-то, работая в библиотеке Зои Ивановны, я обратил внимание на книгу писателя Анатолия Андреева "Конь мой бежит", выпущенную издательством "Политическая литература" в 1987 году. На первой странице прочитал посвящение хозяйке дома: "На память милой Зоюшке, которая сняла меня с забора. Павел Судоплатов". Он и был автором книги».

«Мадам Ярцева» привлекла к сотрудничеству с советской разведкой многих людей. Одним из агентов была жена сотрудника японского посольства в Финляндии. (О встрече в лесу мы упомянули выше). Зоя Ивановна руководила работой еще одного важного нелегального источника — С. М. Петриченко, бывшего участники Кронштадтского восстания.

Деятельность Воскресенской разворачивалась не только в Финляндии. В 1935 году Зоя Ивановна выезжала в Норвегию для координации работы нелегальной разведывательно-диверсионной группы Антона.