Чтение онлайн

Женское освободительное движение изучило самооценку двух-трёх поколений мужчин, бросив им вызов и увидев, что женщины чаще одерживали верх в областях, принадлежащих исключительно им. Например, далеко не случайно наблюдается высокий показатель случаев изнасилования среди Вооружённых Сил, в которых раньше у женщин был доступ лишь к административным должностям, далёким от прямых военных обязанностей. Реакция мужчин на проявление власти женщинами часто бывает бурной и даже близка к агрессивной.

Разумеется, я не говорю, что все мужчины — потенциальные растлители и насильники, хотя процент таких случаев настолько велик, что мы вынуждены смотреть на насилие над женщиной так, каким оно является реально: величайший кризис, с которым сталкивается человечество. Агрессоры — не исключение, они не психопаты, они — отцы, братья, женихи, мужья, нормальные люди.

Хватит уже эвфемизмов. Хватит и частичных решений. Обществу требуются глубокие изменения, и навязывать их стоит нам, женщинам. Помните, что никто и ничего нам не даст, нам нужно получить всё самим. Мы должны быть организованными и глобально мыслить. Сейчас это возможно как никогда прежде, потому что мы обладаем информацией, рассчитываем на общение и способность мобилизоваться.

С женщинами обращаются жестоко потому, что их совершенно не ценят. Как сказала Вирджиния Вульф, феминизм — радикальное представление о женщинах как о людях. Веками обсуждался вопрос, а есть ли у женщины душа. Во многих местах планеты женщины по-прежнему продаются, покупаются и даже обмениваются, словно товар. Большинство мужчин считают их существами неполноценными, хотя сами никогда этого не признают по той же причине, по которой они шокированы и оскорблены тем, что женщина обладает равными с ними знаниями и порой не уступает в достижениях.

Я уже рассказывала эту историю, делясь воспоминаниями; здесь я её лишь резюмирую, поскольку она актуальна. Много лет назад, в 1995 году, я поехала в Индию с подругой Таброй и моим тогдашним мужем Вилли, которые запланировали путешествие, желая как-то меня развеять и помочь выйти из ступора, охватившего меня в связи со смертью моей дочери. Я написала мемуары — «Паула» —, произведение дало мне понять и, в конце концов, принять уже случившееся, хотя, опубликовав его, я почувствовала огромную пустоту. Моей жизни явно не хватало смысла.

От Индии у меня сохранилось видение, полное контрастов и невероятной красоты, и воспоминание о том, что оказало влияние на всю мою оставшуюся жизнь.

Мы арендовали машину с водителем и отправились по просёлочной дороге в Раджастан. По пути перегрелся двигатель, вынудив нас остановиться. Ожидая, пока охладится мотор, мы с Таброй подошли к группе шести-семи женщин, стоявших в окружении детей в тени единственного дерева на этой, похожей на пустыню, территории. Что они там делали? Откуда они здесь взялись? Мы не проезжали ни мимо какой-либо деревни, ни мимо колодца, которые объяснили бы присутствие здесь местных жителей. Молодые и по виду крайне бедные женщины, привлечённые свекольным цветом волос Табры, подошли к нам с невинным любопытством, до сих пор наблюдаемом у диких племён. Мы подарили им купленные на рынке серебряные браслеты и немного поиграли с детьми, пока водитель не позвал нас автомобильным гудком.

Мы стали прощаться, и одна женщина подошла ко мне, протягивая небольшой свёрток с тряпками. Он ничего не весил. Я решила, что она хочет дать мне что-нибудь в обмен на браслеты, но, избавившись от тряпок, чтобы увидеть содержимое, я поняла, что речь шла о новорождённом малыше. Я благословила дитя и попыталась вернуть матери, на что она отступила и не захотела взять его обратно. Это стало таким сюрпризом, что я даже застыла на месте, но тут подбежал водитель, бородатый мужчина высокого роста с тюрбаном на голове, вырвал ребёнка у меня из рук и резко отдал его одной из женщин. Чуть погодя он взял меня за руку, почти волоком повёл к машине и мы спешно уехали. Я смогла отреагировать на ситуацию только несколько минут спустя. «Что случилось? Почему эта женщина хотела отдать мне своего ребёнка?» — смутившись, спросила я. «Это девочка. А девочек никто не хочет», — ответил водитель.

Я не смогла спасти эту кроху, которая всё продолжала мне сниться много лет после путешествия. Я вижу во сне её несчастную жизнь, мне снится, что она умерла совсем молодой, снится, что она моя дочь или моя внучка. Думая о ней, я решила создать фонд, предназначенный помогать таким женщинам и девочкам, как она, девочкам, которых никто не любит, которых продают, раньше времени выдают замуж, подвергают принудительному труду и проституции. Девочкам, которых бьют и насилуют, которые, едва достигнув пубертатного периода, сами рожают детей, девочкам, которые сами уже матери таких же девочек в вечном замкнутом круге унижения и боли, девочкам, умирающим, ещё не успев пожить, и другим, которым даже не дали права родиться на свет.

Теперь, когда уже в утробе можно определить пол ребёнка, миллионы молоденьких девушек делают аборты. В Китае, где до 2016 года по политическим соображениям разрешалось иметь только одного ребёнка с целью контроля населения, наблюдалась нехватка невест, отчего многие мужчины привозили своих вторых половин из других стран, бывало, что привозили насильно. По подсчётам, не прошло и пяти лет как из Мьянмы (бывшая Бирма) продали двадцать одну тысячу девочек в провинцию Хэнань, где мы имеем дело с самым высоким гендерным неравенством: на каждые сто девочек рождаются сто сорок мальчиков. Накаченные наркотиками, избитые, изнасилованные, эти молодые женщины не по своей воле становятся пленными жёнами и матерями. Можно было бы сделать вывод, что ввиду такого спроса девочки и мальчики оцениваются в равной степени, хотя это далеко не так и по сей день. Во многих местах иметь дочь — большое несчастье, тогда как сыновья — настоящее благословление. И если новорождённый ребёнок — девочка, акушеркам даже меньше платят.

По сведениям Всемирной организации здравоохранения двести миллионов женщин стали жертвами калечащих операций на половых органах и три миллиона девочек подверглись риску претерпеть то же самое в разных частях Африки, Азии и среди иммигрантов в Европе и Соединённых Штатах. Если вы человек стойкий, посмотрите в Интернете, в чём состоит эта практика, когда девочкам делают обрезание клитора и половых губ бритвой, ножом или куском стекла без анестезии, а зачастую и без минимальных средств гигиены. Женщины калечат девочек, чтобы исполнить обряд, цель которого лишить их сексуального удовольствия и оргазма. Правительство не вмешивается, ссылаясь на то, что явление есть часть религиозного или культурного обычая. На брачном рынке необрезанная девочка стоит дешевле.

Надругательство, эксплуатация, пытки и преступления против женщин и девочек происходят в массовых масштабах по всему миру и почти всегда остаются безнаказанными. Цифры зашкаливают, ошеломляют нас, и мы упускаем из виду величину ужаса. Лишь познакомившись с девушкой или женщиной, испытавшей на себе подобный ужасный опыт, узнав её имя, увидев лицо и услышав историю, мы можем проявить солидарность.

Предположим, что ничего ужасного не произойдёт ни с одной из наших дочерей, но может возникнуть множество ситуаций, в которых и они окажутся недооценёнными или притеснёнными, когда выйдут в люди и станут заботиться о себе. В школе и при получении высшего образования девочки, как правило, умнее и прилежнее мальчиков, но возможностей у них меньше; в трудовой сфере мужчины зарабатывают больше и занимают высшие посты; в искусстве и науке женщины прикладывают вдвое больше усилий, чтобы получить половину знаний, и для чего мы должны продолжать.

В прошлые десятилетия женщинам препятствовали развивать свой талант и творческую жилку, потому что это считалось противоестественным; предполагалось, что биологически они предназначены только для материнства. И если какая-то женщина достигает определённого успеха, она вынуждена ссылаться на самоутвердившихся и состоявшихся в жизни мужа и отца, как мы видим на примере композиторов, художников, писателей и учёных. Это меняется, но не везде и не таким образом, как бы нам хотелось.

В Кремниевой долине, технологическом рае, навсегда изменившем саму сущность общения и человеческих отношений, средний возраст сотрудников меньше тридцати лет. Иными словами, мы имеем дело с молодым поколением, предположительно, самым прогрессивным и дальновидным. Общаясь с ним, женщины подвергаются дискриминации и испытывают проявления мачизма, неприемлемого как явление вот уже более полувека. В этой среде, как и во многих других, часть женщин-служащих минимальна, им отказывают в постах и повышении по службе, недооценивают, не дают прохода, не обращают внимания, когда женщина высказывает своё мнение, зачастую и притесняют.