Чтение онлайн

– Ничего из того, о чем тебе стоит беспокоиться, – усмехается он. – После спектакля поедем в ресторан. У меня назначена встреча, и мне хотелось бы, чтобы ты там присутствовала. Только ты.

Он делает ударение на последней фразе. Будто подчеркивает, что Алины с Викой не будет. Я заинтригована. Я в предвкушении. Я не боюсь, потому что знаю, что мне нечего бояться.

Мы сидим на премьере мюзикла «Отверженные». На самом деле это уже давно никакая не премьера. Несколько недель назад мы смотрели его в Большом. Так себе представление. Но зрители аплодировали, и я аплодировала. А потом восхищалась непередаваемой игрой актеров. И великолепно подобранной музыкой. И светом. И гримом. И глубоким смыслом. Сегодня я готова повторить все слово в слово. Если потребуется, обсудить и высказать свое мнение. Не совсем, конечно, свое. Оно давно напечатано во всех модных журналах, но это меня не смущает. Все эти презентации, открытия новых ресторанов, казино, отелей, борделей, премьеры мюзиклов – не научные конференции, где от тебя ждут доклада на час, а всего лишь сборище людей, которым скучно. Все, что нужно знать в подобных местах, – это когда показать свою осведомленность. Причастность.

– Мне кажется, они переигрывают, – шепчет Алина, внимательно следя за действием на сцене. Я не понимаю, она это серьезно говорит или шутит. – В этот раз мне нравится только музыка.

Вика молчит и даже не смотрит на сцену. Ее взгляд устремлен в сторону, на выход из ложи. Я осторожно оборачиваюсь и не вижу там никого, кроме охраны.

– Это какие-то этнические мотивы в современной обработке. – Алина щелкает пальцами, чтобы мы ей помогли определиться. Вика ее будто не слышит. Она в другой реальности, ином измерении, чужой действительности. Между нами сотни световых лет. Списывать и дальше ее поведение на действие наркотиков и их последствие у меня не выходит.

– Африканская музыка, адаптированная под североамериканские стандарты, – наобум отвечаю я. – Это особенно будет хорошо слышно во втором акте, когда на заднем плане появляется четкий ритм барабанов.

Мне удается ввести Алину в замешательство. И не только ее. Рядом сидящая пара с интересом на меня косится. Чувствую себя в зените славы. У меня есть слушатели, набор красивых фраз и желание их произнести.

– Это новые модные тенденции. Скоро весь мир будет слушать национальные гимны индейцев Майя. – Понятия не имею есть ли у них гимны, но меня уже не остановить. – Еще пару лет, и клубы взорвутся от звучания таких инструментов, как бубен и ситара. Музыка народов мира станет свежей волной, как когда-то джаз и рок-н-ролл. Помяните мое слово, мы еще споем йодль на чьем-нибудь дне рожденье.

Закончив речь, я удовлетворенно замолкаю и откидываюсь на спинку кресла.

– Надеюсь, не на моем, – вставляет Алина.

– Как скажешь, – милостиво отмахиваюсь я.

Сергей снисходительно улыбается. Практически не слушает, о чем мы говорим. И уж совершенно точно не собирается на эту тему с нами спорить.

Я с легкостью могу поддержать любой разговор. Самый абсурдный. Нести херню, сохраняя при этом умный вид. Главное выдержать в голосе нотки уверенности. Абсолютной уверенности в своей правоте. Это почти всегда проходит. С вероятностью на девяносто процентов. Сергей знает о наших шалостях. Он их позволяет, никогда не одергивает.

«В женских невинных шутках скрывается слишком много коварства. Иногда они опаснее любого оружия».

Он смотрит на нас как на шкодливых детей. Чуть свысока. Благосклонно. А глаза смеются. И я еще ни разу не видела, чтобы он смотрел так на других. Таким теплым и мягким взглядом. Насмешливым, но как будто понимающим. Позволяющим.

Перед тем как выйти из театра, Алина одергивает меня за руку и произносит:

– Мы в "Марокко".

"Марокко" – это местный клуб. Закрытый клуб. Дорогой. Со своей историей и громкой славой, но по своей сути мало чем отличающийся от других. Только отсутствием свободных столиков, более услужливым персоналом, взвинченными ценами и открытым распространением наркотиков. За все надо платить. Даже за свою собственную смерть. Причем ждать она тебя будет там же. Прямо у входа. В лучах софитов и отблесках светомузыки. Примет в свои объятия и за свои услуги попросит всего сотню.

Мы оказываемся на широкой авеню. Густой бархатный вечер окрасил воздух в багряные тона. По-прежнему душно. Кобальтовое небо с мириадами блеклых звезд переливается загадочным мерцанием. Легкий бриз, тихий шелест прибоя. Вдыхаю полной грудью сладкие ароматы экзотических цветов и на миг закрываю глаза.

– Ты же к нам присоединишься? – Она внимательно на меня смотрит, и хоть в голосе слышится тревога, взгляд остается холодным и сияющим. Как звезды.

Прежде чем сесть в машину, успеваю ей коротко кивнуть.

– Конечно. Что за глупые вопросы?

Она стоит на обочине и не шевелится. Не торопится уходить. Ее ладони зябко сжимают обнаженные плечи, как будто ей холодно. Но на улице жарко.

Автомобиль трогается, и вот уже за стеклом скользят узоры улиц. Отражения ярких реклам переплетаются на тонком стекле с неоновыми вывесками магазинов. И с моим отражением. Я щурюсь от света фар встречных машин. Непроизвольно улыбаюсь. Не знаю чему. Просто так.

Мы проезжаем по набережной, и я смотрю на бескрайнее море. На стертую у неба линию горизонта. И на призрачные силуэты белоснежных яхт. На золотые огни города и на их блики в беспокойной воде.

Перевожу взгляд на Морозова. Он сидит рядом и, кажется, тоже наслаждается видом из окна. Но это только на первый взгляд. А на второй оказывается, что он полностью погружен в себя и не видит ничего вокруг. Его мысли заняты другим. Или другими. Воздушному, облачному, нематериальному нет места в его жизни. Все просто и определяется цифрами. Или выстрелами.

В ресторан мы приезжаем уже ближе к полуночи. На входе нас встречает метрдотель, коротко приветствует и жестом приглашает следовать за ним. Его движения отточены до совершенства. Улыбка идеальна. Не заискивающая, не широкая. Не кислая, не вымученная. Она словно откалибрована. Взвешенная грамм в грамм по общему стандарту общения с клиентами. В меру приветливая. В меру доброжелательная. Как в аптеке. Не больше, не меньше.

Я двигаюсь чуть позади Сергея. И пока мы идем, успеваю украдкой рассмотреть интерьер ресторана. Я не озираюсь по сторонам, а только бросаю короткие острые взгляды вокруг себя. Не показываю никаких эмоций, равнодушно отмечаю отделанные золотым шелком стены, полукруглые столы с длинными скатертями, бамбуковые стулья с высокими спинками, низкие диваны нежно-бежевого цвета. Деревянную ажурную террасу с видом на ребристую гладь воды.

Свечи. Музыка. Приятный полумрак. Все как положено. Полный набор. И все же здесь мило. Уютно. Роскошно, но неброско.

Тем временем мы поднимаемся по широкой зеркальной лестнице и попадаем в небольшой зал, рассчитанный на несколько посетителей. Нас уже ждут. Метрдотель указывает на столик в отдалении, а сам бесшумно исчезает. Поначалу я не предчувствую ничего плохого. Я просто перевожу взгляд туда, куда мы направляемся. Заметив нас, мужчина оборачивается. Свет падает на его лицо, и на какое-то ничтожное мгновение я замираю, потому что тут же узнаю его.

Я бы не назвала это приятной встречей. Потому что от одного его взгляда у меня цепенеет все внутри. Буквально сковывает льдом от холодной улыбки, так что становится трудно дышать. Но тут же беру себя в руки.

– Нет смысла начинать разговор без предмета его обсуждения, – бросает Сергей, подходя к столику. Романов поднимается, и они жмут друг другу руки. Без энтузиазма. Холодно и неприветливо. Сергей выдвигает для меня стул, и, собрав волю в кулак, я выдаю легкую улыбку и присаживаюсь. Коротко киваю и тут же отвожу глаза. – Вы уже знакомы, так что обойдемся без формальностей. Аня, милая, заказывай. Полагаюсь на твой выбор.

Как по мановению волшебной палочки, рядом появляется официант и кладет передо мной меню. Не торопясь, я принимаюсь его изучать. Придирчиво. Внимательно. Каждую строчку.