Чтение онлайн

– Как! – вскричал Нь-ян-нуй. – Ты не знаешь, что девушки гладки, мягки и ведутся на ласки? Ты разве не встречал ещё женщины, которая была бы добра, верна и послушна?

– Встречал, но женщины много болтают, слишком шумливы, длинны на язык, а я этого не переношу.

Я прикусил язык, увидев добрый блеск в глазах вождя.

– Есть такая невеста, которая тебе подойдет! – радостно заявил он и поспешно убежал.

На этот раз я лег спать с сильной головной болью; малейший шум был для меня несносен. Я лежал, закрыв глаза. Долго не засыпал: может, час, может, два. Головная боль, апатия, странный гул в висках.

Надсадно кричал какаду. Почему, именно, над моей хижиной? Как он выбрал именно моё дерево и меня в качестве слушателя? При помощи какой логики? Невозможно было ее оправдать другой случайностью чисел и схождением астрологических знаков…

Проклятый какаду! Мрачная птица, с криком по пронзительности не уступавшая неблагозвучию…

Странно. Я вынужден был ворочаться из-за наглости маленького крикуна и ворчуна.

Скоро в деревне все стихло, и я заснул в напряжённом состоянии. Во сне я услышал низкий свист у самого уха и, приподняв голову, увидел вползающего в моё бунгало огромного питона, скользнувшего с ветки дерева. Я потянулся за ружьём. Я многократно стрелял из него, а питон только всё сильнее стягивался кольцами вокруг меня. Я проснулся от удушья весь в поту. Какое ружьё?! У меня нет ружья! Как оказалось, на мне лежала рука, давившая грудь. Рука как рука, теплая и мягкая. Я не осознал сразу ситуацию, повернулся и снова задремал. На этот раз был разбужен шорохом, и опять не придал ему значения. Но шорох был настойчив, тормошащий меня. Во сне я почувствовал еще и сдавливающее прикосновение на шее, и нары сотряснулись, как будто кто-то тяжело приналег на них, качками проверяя на прочность. Находясь ещё между сном и действительностью, я протянул руку.

Я не ошибся. Как только коснулся тела человека, его рука схватила мою. Человек был совершенно голый, мягкотелый, в довершение всего – женщина. Было не так темно от пробивающейся сквозь щели луны, что женское тело я различил не только на ощупь, а лицо ночной визитерши не показалось мне безобразным.

– Ты кто? – спросил я.

Она странным образом смотрела на меня.

– Кто ты? – повторил я вопрос.

Она продолжала упорно молчать.

– Как ты здесь оказалась?

Ее молчание затянулось, а я не встречал более тупой девушки, чем эта. Наконец, я догадался.

– Скажи, “а-а”.

Она попыталась воспроизвести звук, но у неё кроме клекота в горле и мычания ничего не получалось.

– Ты – немая?

Она утвердительно закивала головой.

– И что ты тут делаешь?

Она почесала затылок, раздвинула ноги и показала на свой голый живот.

– Тебя кто прислал?

Она молчала.

– Нь-ян-нуй?

Она согласно кивнула головой.

– Не мешай спать, ступай домой! – прогнал я её.

Я сочувствовал вождю – его мечты сделать меня своим родственником никак не сбывались.

Последующие ночи я провел относительно спокойно, был неплохо адаптирован к шуму какаду, был в меру бдителен. Однако, не обошлось без участия со стороны вождя, пользуясь темнотой ночей, приводить в исполнение те матримониальные планы, которые недавно потерпели фиаско. Не раз за ночь слышались шорохи в дверях и женские голоса, но я уже их заранее просчитывал и игнорировал своими постоянными предупреждениями в форме моих окриков очередной визитерше:

– Не мешай спать, ступай домой!

И всё же я обзавелся женами, обложился ими со всех сторон. Но об этом я расскажу в следующий раз.

_______________

СУДОПРОИЗВОДСТВО: ЧТО СКРОМНИЧАЮТ О СЕБЕ ПУТЕШЕСТВЕННИКИ

(Продолжение цикла “Записки путешественника”)

Рассказ о том, как я разрешаю иск молодого туземца, покупающего жену

Я, как пытливый исследователь, не потерявший доверие к Миклухо-Маклаю, заметил, что конфликты лучше всего разделить на три категории: малой тяжести, средней и мерзопакостной.

Итак, всплывающие в памяти незабвенный остров Кали-Кали и племя масоку на нем проживающее.

Особенно меня поражало, как туземцы выстраивают отношения среди соплеменников. В основе юриспруденции в племени масоку стоит судопроизводство под названием “сунтука”, и вел ее обычно вождь Нь-ян-нуй (Тот, который поднимает всех с утра) или шаман Ка-ра-и-ба-га (Печень чёрной крысы) – второе лицо в иерархии племени. Понятно, что суды были не по закону, а по справедливости. Но когда появился я, мне с молчаливого согласия вождя принялись оказывать доверие и стали приглашать на любой суд.

Обращаю внимание читателя, что в разрешении конфликтов часто участвовали мои подарки воздушные шары и наборы из иголок, ниток и пуговиц на обычной картонке, называемые в простонародье в племени первые буф-буф (по звуку лопания шариков) и вторые – карассо (от моего слова “хорошо”).

Вот и в тот памятный день я должен был разрешить иск молодого парня Нолулу, который первую жену купил за один набор из иголок, ниток и пуговиц, а за третью уже просили четыре, а у него был только один. Он смотрел жалкими глазами на новую невесту по имени Покула, и, казалось, что-то просчитывал в уме.

Мой лучший друг из туземцев Хуан и его жена Хуана на правах секретарей определяли многочисленным присутствующим их места на лужайке. Затем Хуан объявил о начале суда.

И вот тут Нолулу прорвало, негодованию его не было предела.

– Как же так! – кипятился он. – Ещё вчера невеста стоила один набор из иголок, ниток и пуговиц, а сегодня – четыре. У неё – что, появилось четыре головы, выросло больше рук, стало больше ног?

Я находился в затруднительном положении от сложного дела, которое было в сущности пустячным и с помощью каких-то банальных наборов могло быть в одну минуту улажено.

“Ого, цена невест возросла! Это инфляция! А обрушение моих наборов на рынке ценных товаров приведет к девальвации, и она тоже не в мою пользу!” – подумал я.

Я и не заметил, что в результате “вброса” наборов на туземный рынок они сыграли со мною злую, а можно сказать, добрую шутку.

Мне было жаль парня, у которого для полного счастья не хватало самой малости – трех наборов. Так я обнаружил причастность наборов, этих обычных изделий, к валюте, беспрецедентный случай в истории денежного обращения. Наборы из иголок, ниток и пуговиц стали такой же разновидностью эквивалента, обменной единицей, какой до этого были жемчуг, зубы акулы, клыки кабанов.

Нолулу подошел к матери невесты Лакумбе и стал настойчиво показывать на молодую Покулу, причину его воздыхания, которая не обращала ни на кого внимания.

Но внимательный наблюдатель заметил бы, что равнодушие у неё было показное, потому что время от времени она украдкой посматривала то на Нолулу, то на мать, видимо, сильно интересуясь её разговором с парнем.

Покула представляла собой предмет торга между Нолулу и Лакумбой, и последние были так поглощены в перепалке этим животрепещущим и важным вопросом, что не заметили, как туземцы придвинулись к ним настолько близко, что могли слышать их возбужденное дыхание и до мельчайших подробностей рассмотреть их неуступчивые выражения лиц.