Чтение онлайн

А начальнику полиции придется теперь искать Алана. Живого или мертвого.

Литвинов, сопровождающий претендента на престол Александра, заявил, что его интересуют убийцы его друга и он готов оказать материальное содействие фортунской полиции в поиске преступников, причем помочь может и оружием, и разнообразной техникой.

Генерал ФСБ уклончиво сказал, что их организация готова сотрудничать с фортунской полицией и оказывать посильную помощь, правда, ни денег, ни оружия, ни техники не предлагал, и что его на самом деле интересует, не говорил.

Все собравшиеся в зале уже устали и ждали, когда княгиня-мать закончит осмотр. «Может, у нее с головой не того?» – подумал начальник полиции. После всего случившегося она ведь вполне могла сойти с ума. Женщина-то ведь немолодая, несмотря на все пластические операции.

А княгиня тем временем медленно повернулась к начальнику полиции. Ее лицо покрыла смертельная бледность.

«Что с ней?» – промелькнула мысль у начальника полиции.

– Это он! – произнесла она с расширившимися от ужаса глазами, потом грохнулась в обморок.

Начальник полиции еле успел ее поймать.

В первое мгновение в зале воцарилась тишина, затем все заговорили одновременно, ринулись к гробу, некоторые столкнулись лбами или по крайней мере телами. Начальник полиции оттащил княгиню-мать в сторону, к ней подскочили два врача – княжеский и привезенный Литвиновым, стали колдовать и вскоре привели Анастасию в чувство.

Первое, на что обратил внимание начальник полиции, был ужас в ее глазах, и тут же вспомнил, что в слове «он» тоже больше всего было ужаса.

Так кого же им подсунула ФСБ?!

Однако вскоре вся честная компания отправилась в собор. Гроб закрыли и обернули флагом. В соборе на него еще поставят большую фотографию погибшего в парадной форме. Народ стоял на всем пути следования траурного кортежа, однако почему-то особо траурного настроения ни у кого не было. Возможно, все предвкушали дальнейшую борьбу за власть. Тем более средства массовой информации уделяли гораздо больше внимания Александру, Тарасу и сопровождающим их лицам, чем кончине Великого князя Алана.

В соборе представителей двух семей развели по обеим сторонам центрального прохода. Литвинов уселся на скамью рядом с Аллой и невозмутимо заметил, что сидеть в храме гораздо удобнее, чем стоять, как в православном.

– Но все равно нашу церковь будем строить, – сообщил он Алле.

– Ты спонсируешь?

– Не только. Многие наши скидываются. Включая Родиона Хитрюковича и Бориса Ясеневского.

Алла уточнила, нашел ли Литвинов место для церкви. Территория княжества ведь небольшая.

– Все нашли. Нам уже участок под кладбище отвели.

– Православное? – поразилась Алла.

– Не только. Там еще будет мусульманская часть. Для наших мусульман. Это Зелимхан пробил. Сейчас уже работы ведутся. Через два дня первые похороны.

– Твоего друга?

– Ага.

Тут им пришлось замолчать – началась служба.

После нее траурный кортеж в сопровождении представителей королевских семей Европы и членов европейских правительств отправился к фамильному склепу князей Фортунских. По пути Алла вспомнила Николая, вчера спасенного из холодильника, и его рассказ о закладке взрывного устройства. Алла пересела к начальнику полиции, который имел слегка пришибленный вид, и спросила, проверяли ли они склеп на предмет взрывных устройств.

– Три раза, потом бросили, – ответил начальник полиции.

От такого ответа Алла слегка опешила, затем попросила уточнить. Начальник полиции объяснил, что вчера поступило двадцать шесть сообщений о заминировании склепа. Им удалось отследить несколько звонков, и они прекратили посылать саперов на место.

– И… кто звонил?

– Ваш сын не звонил, – успокоил ее начальник полиции. Алла вздохнула с облегчением. – Тарас звонил два раза, а также дети других ваших соотечественников, обосновавшихся в княжестве, и приехавшие туристами. У вас это вообще как, еще одна национальная традиция?

– Нет, обычно дети звонят с сообщением о заминировании школы перед контрольной. Тут, наверное, просто баловались.

– Наверное.

Но вдруг Алла застыла на месте.

– А ночью вы не проверяли склеп? Или сегодня утром?

Начальник полиции странно посмотрел на нее.

– Вы ведь знаете, что мы вчера спасли человека из холодильника?

– Знаю.

Алла пересказала услышанное от Николая.

– Вы просто не представляете, чего ждать от чеченцев! У вас они не устраивали взрывов! У вас…

Но начальник полиции ее больше не слушал, он уже отдавал приказы по рации, вызывая саперов к склепу. Траурный поезд остановили у кладбища, оцепленного полицией. Русские опять взяли ситуацию в свои руки и стали произносить речи, взбираясь на крыши машин. Потом спросили, кто еще хочет что-то сказать.

Местный народ, не привыкший к таким выступлениям, заскучал, но начальник полиции строго-настрого запретил пугать людей сообщением о заминировании.

Примерно через час начальник полиции появился в сопровождении генерала Сидорова. Тот светился счастьем, что не очень вязалось со спецификой мероприятия. Его племянник, также удалявшийся к склепу, отсутствовал.

Алла подошла к генералу и поинтересовалась ситуацией. Кортеж заезжал на кладбище – значит, мину (или что там было) обезвредили.

– Ваню-то моего к местной награде представят, – сообщил генерал Алле. – Видишь, какой у меня Ваня орел! Он мне как сын, Алла.

– Так была бомба? Или мина? Или…

– Все было, – кивнул генерал. – И эти местные никогда бы сами не справились. Ну, может, несколько дней. А Ваня сразу обезвредил. Вот так-то.

И генерал по-отечески обнял Аллу.

Процедура у склепа прошла довольно быстро. Алла посматривала в сторону конкурентов, которые непрерывно о чем-то совещались. Сергей Григорьевич был очень возбужден и явно с трудом стоял на месте, желая куда-то бежать, молодой восточный мужчина, обхаживавший Оксану, исчез, Оксана поворачивалась к репортерам то одним боком, то другим, Тарас стоял хмурый, а Лариса Тарасовна явно кипела энергией и не знала, куда ее девать.

А у Ларисы Тарасовны тем временем мелькнула интересная мысль… Она отвела дочь в сторону.

– Оксана, тебе нужно уделить внимание Литвинову, – объявила мать. – Давай-ка начинай смотреть на него своим фирменным взглядом.

…Когда Оксане было шестнадцать лет, Лариса Тарасовна увидела у нее журнал с голыми бабами. В те годы Лариса Тарасовна трудилась директором магазина «Мясо. Колбасы» (то есть «сидела» на дефиците) и знала, что такой журнальчик, найденный при обыске (а Лариса Тарасовна, как уже говорилось, больше всего боялась конфискации), добавит к сроку годика два-три (советская власть почему-то относилась предвзято к печатным изданиям подобного рода). «Ладно бы у меня сын был, – подумала тогда Лариса Тарасовна. – А девка-то что на голых баб смотрит?» В те годы в нашей стране секса не было, про розовых знало очень ограниченное число людей, целующихся юных лесбиянок и резвящихся престарелых голубых по телевизору не показывали. Ларисе Тарасовне, правда, про них про всех было известно, но она не могла поверить, что ее родная, единственная дочь…