Чтение онлайн

Граф Раймунд был возмущен, тем более, что он надеялся остаться правителем государства. II. женской линии он происходил от Балдуина II, и многие палестинские бароны уже готовы были приветствовать новую, Сен-Жильскую, династию. Обманутый в своих надеждах, со скорбью видя, в каких руках оказалось управление Святой землей, Раймунд удалился в Тивериаду, владение, доставшееся ему через брачный союз с Эшивой Галилейской [6] .

Большинство его сторонников сначала отказывались видеть в Ги регента, называя его авантюристом, но потом признали свершившийся факт и отпали от графа. Тогда он открыто перешел на сторону Саладина и стал править Тивериадой под его рукой. Однако после поражения христиан вблизи его владений он снова вернулся к единоверцам и руководил формированием войска.

Скоро выяснилось, что между Балдуином и Ги с каждым днем возрастает вражда. Все ясно видели, что король ищет повода, на основании которого можно было бы расторгнуть брак Лузиньяна с его сестрой. Балдуин и Ги вместе находились в городе Петры, осажденном Саладином, и доброжелатели нашептали об этих планах короля его зятю. Тот спешно бросился в свой город Аскалон и оттуда приказал жене, которая оставалась в Иерусалиме, не медля отправиться к нему до того, как король вернется в столицу. Ги опасался, что Балдуин больше не отпустит к нему Сибиллу и добьется развода. Больной король помчался к Аскалону, чтобы самолично забрать сестру. Но отстранение от власти сделало из того, кого считали слабовольным авантюристом, расчетливого мятежника: Ги не открыл перед Балдуином ворота города.

Оскорбленный король объявил наследником иерусалимского престола сына Сибиллы от Гильома Монферратского, Балдуина, называемого Балдуинчик, под регентством Раймунда Триполийского.

Сибилла совсем не интересовалась ребенком и с самого рождения почти его не видела. Теперь он стал соперником в борьбе за трон.

С мужем Сибилла часто ссорилась и тогда уезжала от него в один из своих замков.

Тем временем прокаженный король, живая развалина, умер в возрасте 24 лет, окруженный партиями, оспаривающими друг у друга верховную власть. При телесной слабости он обладал железной волей и недоступным простым смертным достоинством и душевным величием.

Раймунд Триполийский стал регентом при 4-летнем Балдуине V, сыне Сибиллы и Гильома Монферратского. Но на регентство претендовали мать и отчим маленького короля, на стороне которых выступали тамплиеры — враги Раймунда.

Этому имелись причины.

Магистр тамплиеров, Жерар де Ридфор, младший сын в семье, подобно Рено Шатильону, прибыл в Палестину как рыцарь-завоеватель и поступил на службу к Раймунду. Тот пообещал ему какой-нибудь фьеф, как только появится свободный. Жерар нацелился на Ботрон, владетель которого, Гильом Дорель, болел, а его единственной наследницей была дочь Лючия. Но граф Раймунд сильно нуждался в наличных средствах и как сюзерен Ботрона «продал» Лючию вместе с наследственным наделом итальянскому купцу Пливено из Пизы, получив от него столько золота, сколько весила невеста (ок. 60 кг).

Ридфор в досаде вступил в орден тамплиеров, но затаил к Раймунду непримиримую ненависть. Теперь он открыто поддерживал его врагов. Однако пока перевес сил был на стороне Раймунда. Ребенка-короля Балдуина V привезли из дома бабушки Агнессы де Куртене в Наблузе и короновали в храме Гроба Господня — в одеждах, которые были ему велики, и короне, слишком тяжелой для его головки.

Он был способный ребенок, внимательно выслушивал все, чему его учили, скоро знал наизусть небольшие речи, которые ему требовалось говорить, и произносил их безупречно. Для своего возраста он был слаб, тучен и болезнен.

После смерти графини Агнессы, последовавшей вскоре после кончины Балдуина IV, жизнь этого маленького мальчика была не нужна никому, кроме Раймунда Тринолийского.

Балдуинчика перевезли в Акру, где климат считался более мягким, чем в Иерусалиме. Его поселили во дворце Борегар под охраной тамплиеров.

В это время на исторической сцене вновь появился «бывший князь и позор Антиохии» Рено де Шатильон. Освободившись из темницы Алеппо, где провел 16 лет, он прибыл в Иерусалим, который испытывал такую острую потребность в воинах, что сразу же получил в управление от баронов важную трансиорданскую сеньорию вместе с рукой овдовевшей во второй раз Эстефании де Милли, одной из богатейших наследниц королевства. Эта сеньория простиралась от Мертвого моря до залива Акаба; таким образом, Рено стал крупным землевладельцем в долине Хеврона и к востоку от реки Иордан. Через владения Рено шли все сирийско-египетские торговые перевозки, а также пролегал путь паломников, направляющихся к святым местам ислама. У Рено возникла смелая мысль: завоевать Мекку, захватить находившуюся там мусульманскую святыню, поместить в замок Крак-де-Шевалье, а затем допускать поклоняться ей только за сокровища. Однако эта мысль не встретила понимания даже у его преданных соратников, которые сочли ее слишком авантюрной.

Из-за неприступных стен разбойник Шатильон совершал нападения на купцов и других путешественников и однажды захватил караван, в котором ехала женщина из семьи Саладдина. Этот враждебный акт стал поводом для нарушения султаном ранее заключенного перемирия.

Вскоре после этого умер Балдуин V — слабая и ненадежная опора христиан. Он был последним из иерусалимских королей, погребенных у подножия Голгофы.

Ослабленную династию теперь представляли две наследницы: Сибилла, старшая дочь короля Амори Анжуйского, и ее младшая сестра Изабелла. Казалось бы, права старшей предпочтительнее. Однако дело обстояло не так просто. Брак Амори с Агнессой Куртене был объявлен незаконным; на этом можно было сыграть, что и собирались сделать Раймунд и Ибелины.

Тотчас Гвидо и Сибилла, объединенные общей целью, забыв о взаимном недовольстве, поспешили в Иерусалим, чтобы захватить корону.

Сибилла заявила о себе как о законной природной наследнице трона. На ее стороне были патриарх Ираклий, князь Рено Шатильонский и тамплиеры. Сибилла уже не была неискушенной простушкой и хотела заранее получить от своих сторонников гарантии. «Я желаю, — сказала она, — чтобы вы заверили меня своими обещаниями, что на кого бы из вас ни пал мой выбор, все изберут его своим главой и государем». Бароны поклялись. Заговорщики на всякий случай приказали затворить ворота Святого города и спешно устроили коронацию супругов.

Она не была особенно пышной.

Патриарх Ираклий возложил железную корону на голову Сибиллы, сказав при этом: «Госпожа, вы — женщина, необходимо, чтобы вы нашли человека, который помог бы вам управлять государством. Вот корона, примите ее и передайте ее мужчине, который сможет удержать ваше королевство». Сибилла взяла корону и подозвала своего супруга: «Сир, подойдите и примите эту корону, ибо я не вижу, как лучше могу ею распорядиться». Муж преклонил перед ней колено, первым из вассалов принеся ей клятву, и Сибилла обеими руками подняла его. Затем, сняв корону, она водрузила ее на голову мужа.

И тогда Жерар де Ридфор прокричал, что эта корона стоит наследницы Ботрона.

Согласно историческому анекдоту, узнав о коронации брата, Жоффруа де Лузиньян заметил: «Если этот стал царем, то меня следует сделать Богом».

«Он не пробудет королем и года», — заявил сеньор Рамлы и Бейсана Балдуин Ибелин. Он имел основания негодовать — в свое время его прочили в мужья Сибилле.

Распри между баронами вес более ослабляли королевство. И хотя в исторической традиции принято скорее порицать, чем хвалить Раймунда Триполийского, он проявил больше патриотизма и силы духа, чем признанные храбрецы. Саладин двинулся на Тиверию, владение графа Раймунда. После недолго сопротивления город перешел в руки турок, но графиня Эшива, укрывшаяся в Тиверианском замке, сумела отправить известие супругу, находившемуся с армией в Акре.

Первым браком жена Раймунда, по-видимому, происходящая из семьи Ибелинов, была за Сен-Омером и родила ему 4-х сыновей: Гуго Тиверианского, Гильома, Рауля и Одо. Находившиеся с графом сыновья графини стали умолять короля Ги пойти на помощь матери, и тот решил было двинуться к Тивериаде. Но граф Раймунд отвечал, что Тиверия принадлежит ему, так же как жена и все состояние, и что никто не потеряет больше, нежели он, если замок будет утрачен. Однако, заявил граф, «если они захватят мою жену, моих людей и мое добро и разрушат мой город, я возвращу это, когда смогу, и отстрою свой город, когда смогу, ибо предпочитаю видеть разрушенной Тиверию, чем погибшей — всю землю».