Чтение онлайн

То, что выбор падал на «допустимые» наркотики, вполне объяснимо. К женщинам предъявлялись высокие требования в плане поведения и следования этикету, а способов расслабиться и забыться было не так уж много. Алкоголь, как и табак, считался мужским пороком, женщины же открыли для себя такую приятную – а к тому же вполне официальную – отдушину, как лауданум. Писательница Маргарет Олифант, узнав о неизлечимой болезни мужа, топила горе в пузырьке с бурой жидкостью: «Уже не помню, то ли я сама приняла дозу лауданума, то ли мне прописал ее врач. Но я не смогу забыть, как мое тело внезапно расслабилось, а разум смешался – меня охватил восторг, словно я шла по воздуху». Ей вторила бы Элизабет Барретт Браунинг, принимавшая лауданум как в течение дня, так и на ночь в качестве снотворного: «Он успокаивает мой разум и мой пульс, согревает ноги, устраняет боль в груди. Опиум дает мне жизнь, и уверенность, и сон, и спокойствие, и я благодарна ему за все это». До замужества, которое пошло поэтессе на пользу, ее ежедневная доза опиума составляла 30—40 гранов.

Употребление наркотиков получило широкое распространение в богемной среде. «Я выходила на сцену в полубессознательном состоянии, но все равно получала восторги и аплодисменты публики», – откровенничала Сара Бернар. Чтобы успокоиться во время долгих спектаклей, она употребляла опиум и вино, щедро сдобренное кокаином. Одним из известных производителей такого вина был Анжело Мариани, поставлявший европейцам новый напиток начиная с 1863 года. В двух бокалах «Vin Mariani» содержалось около 50 мг кокаина.

Последствием повальной наркотической зависимости стало принятие законов, ограничивших свободную продажу и распространение наркотиков. Фармацевтический Акт 1868 года в Англии запретил использовать опиум без рецепта врача. Впервые в Европе наркотики попали под запрет.

Если про физическую связь между мужчиной и женщиной воспитанные барышни знали немного, они отлично понимали, что их цель – дать продолжение роду. Тем не менее, как бы женщина ни хотела ребенка, ее порою пугала вероятность смерти при родах или вскоре после родов от родильной горячки. Детская смертность тоже была ужасающе высока: в середине XIX века один ребенок из шести умирал, не дожив до 5 лет. Поневоле задумаешься о том, чтобы избежать этой повинности, особенно если число детей уже подходит к десятку. Хотя контрацепция не была настолько распространена, как в наши дни, англичанкам XIX века она тоже была не чужда.

Древнейшим методом контрацепции было прерывание полового акта до начала семяизвержения, однако не все мужчины могли в полной мере контролировать свои физиологические процессы. Случались досадные инциденты, за которые женщины расплачивались нежеланной беременностью. Можно было заниматься сексом только в определенных стадиях менструального цикла, однако рассчитать правильное время было не так уж легко: во второй половине XIX века верили, что зачатие не может наступить в середине цикла, тогда как это время является наиболее благоприятным для продолжения рода. Прибегали и к механическим способам предотвращения беременности. После того как в 1844 году был открыт процесс вулканизации каучука, началось массовое производство презервативов, которые, тем не менее, были довольно дороги и неудобны (в частности, они были многоразовыми).

Смерть готовится забрать младенца. Рисунок из журнала «Пирсонс», 1896.

Женщины полагались на другие ухищрения. Еще в 1826 году Ричард Карлайл советовал супружеским парам следующий метод: «К нему прибегают многие из медицинских светил, и лучшие акушеры с глазу на глаз предлагают его тем дамам, которые ввиду хрупкого здоровья не должны беременеть. Перед сношением во влагалище следует поместить кусочек губки, который затем вытаскивается с помощью прикрепленной к нему нитки. Использование губки не влечет за собой опасные последствия и не уменьшает наслаждение ни одной из сторон. Перед употреблением губку следует смочить и, если нужно, немного подогреть». В ходу были также пессарии, металлические или резиновые колпачки, закупоривавшие устье шейки матки, и диафрагма, разновидность пессария в виде эластичного кольца с каучуковой перепонкой. В 1880-х годах появились свечи из хинина, считавшегося отличным спермицидом, и масла какао: они таяли в тепле, так что их не требовалось доставать из влагалища, но вместе с тем растекались и пачкали простыни.

Наконец, можно было попробовать и спринцевание, довольно трудоемкий и затратный метод, для которого требовался шприц и спермицидный раствор. Приготовить его было под силу разве что опытному химику, а не полуграмотной заводской работнице: к примеру, один рецепт призывал смешать 35 частей крахмала, 15 частей борной кислоты, 10 частей гуммиарабика, 2,5 части дубильной кислоты и 2,5 части лимонной кислоты. Не у всякой женщины было время на такой кропотливый эксперимент.

Доктора опасались давать советы касательно этой стороны интимной жизни, особенно после скандала 1877 года, когда Энни Безант и Чарльз Брэдлоу были осуждены за публикацию пособия по контрацепции. Однако сразу же после суда, по горячим следам, была сформирована Мальтузианская лига, обучавшая рабочий класс противозачаточным мерам. Последователи философа Мальтуса, опасавшегося, что без контроля над рождаемостью народные массы поглотят всю еду, относились к своим протеже с изрядной долей снисходительности, чтобы не сказать презрения. Тем не менее, их цели во многом перекликались с целями суфражисток, которые тоже требовали доступные им средства контрацепции. В частности, Энни Безант издала брошюру «Закон народонаселения, его последствия и его влияние на человеческое поведение и мораль», ставшую одним из самых популярных пособий по регулированию рождаемости.

В 1803 году в Англии были официально запрещены аборты, а в 1861 году «Закон о преступлениях против личности» ужесточил наказание за это преступное деяние – теперь аборт карался заключением от трех лет до пожизненного, причем наказанию подвергались как женщина, так и лицо, выполнившее аборт. Тем не менее, аборты по-прежнему производились и подпольными врачами, и повитухами. Но женщины, не желавшие платить от 10 до 50 гиней за операцию, полагались на бабушкины средства. Особенно часто к ним прибегали замужние фабричные работницы, которым приходилось делать выбор между заработками и почтенной многодетностью.

В отсутствие легальных абортов женщины полагались на растительные средства – колоцинт, пижму, мяту болотную, можжевельник и особенно спорынью – а также на порох, разведенный в джине, хинин или скипидар. В 1890-х началось помешательство на свинцовых пилюлях: когда распространился слух, что среди работниц, постоянно контактирующих со свинцом, нередки выкидыши, женщины начали смешивать свинцовый пластырь, помогавший от синяков, с алое и борной кислотой. Вскоре это средство стало настолько популярным, что врачи, обследуя женщин после выкидыша, в первую очередь осматривали их десны – нет ли характерного посинения? В качестве абортивного средства пилюли были малоэффективны: одна женщина, уже мать 11 детей, проглотила 40 пилюль без какого-либо результата, а ее сестра по несчастью выпила 144, прежде чем добилась выкидыша. Зато свинец очень успешно отправлял страдалиц на тот свет. Между 1896-м и 1905 годами один только доктор из Дерби отметил 100 случаев отравления свинцом, связанных с попытками аборта. А если даже пилюли не помогали, в ход шли спицы и шляпные булавки, которые заталкивались в матку.

Пытаясь нажиться на чужом отчаянии, шарлатаны рекламировали в газетах средства от анемии и менструальных проблем, однако под этими расплывчатыми терминами скрывались абортивные средства. Были они такими же вредными и бесполезными, как «бабушкины травки», но, тем не менее, пользовались спросом. В 1898 году тюремные сроки получили учредители компании «Мадам Фрейн», продававшие «волшебный эликсир, который ни в коем случае не следует употреблять особам, желающим стать матерями». Одни только расходы на рекламу составляли 2800 фунтов в год – можно представить, какова была выручка! При помощи контрацепции или без оной, но рождаемость на протяжении Викторианской эпохи падала. Если в среднем на семью в начале XIX века приходилось 7 детей, к последней четверти их число снизилось до жалких 5,42.

Беременность была не очень популярной темой: о ней не писали журналы, ее не принято было обсуждать, ее прятали под обтекаемыми эвфемизмами – «положение», «уединение», «чувствует себя деликатно», «семейная стезя» и пр. Даже внешне беременность скрывали: среди некоторых модниц было принято шнуровать корсет так сильно, как только возможно, чтобы не было заметно живота. Выявить беременность до 3—4 месяцев было не так уж просто, поскольку викторианки редко консультировались с гинекологами (за исключением истеричек – тех водили к гинекологу регулярно). А если для обследования все же находились показания, пациентка не сидела в кресле, а стояла, в то время как доктор, галантно преклонив перед ней колено, совал руку ей под юбку. Чтобы окончательно соблюсти приличия, он еще и отворачивался.

Представительницы рабочего класса трудились во время беременности, как и всегда, пока не рожали буквально у станка. Женщины среднего класса также выполняли свои обязанности по дому, и только в высшем обществе можно было готовиться к родам в прохладной спальне в тишине и покое. Сами роды проходили, в большинстве случаев, дома. Специализированных роддомов не существовало, а рожать в больницах было признаком бедности и невозможности пригласить на дом ни доктора, ни повитуху. А те, кто мог себе это позволить, нанимали еще и медсестру, которая помогала при родах и присматривала за роженицей несколько месяцев спустя. Нередко случалось, что мужья не только нервно расхаживали за дверью спальни, но и присутствовали при родах: к примеру, принц Альберт утешал Викторию во время ее родов в 1841 году, а все шестеро отпрысков премьер-министра Гладстона появились на глазах у счастливого отца.