Чтение онлайн

– Хочу, — ответила Алла.

Он отошел к бару, мысленно приказывая себе держаться, и вернулся к столу уже почти спокойным. Разлив коньяк, подал ей бокал, достал ее любимые сигареты и дал прикурить.

Тонкий психолог, Алла сразу все поняла. “Славка стал совсем седой… — с тихой грустью думала она. — Раньше я называла его “мой старичок”. Больше никогда так не обращусь, ведь теперь он и выглядит стариком”.

И в этот момент к ней внезапно пришло осознание, что ее любовь к риску невольно причиняет боль близким людям, которые искренне переживают за нее и страдают молча — она не терпит вмешательства в свою жизнь.

Есть люди, которым нужна дополнительная порция адреналина в крови. Упорядоченно и предсказуемо они жить не хотят и не умеют. К таковым относила себя и Алла.

Но дело не только в ее любви к будоражащему кровь чувству опасности. Сейчас многие ощущают себя потерянными и незащищенными. В прежние времена люди чувствовали себя под опекой государства. Пусть это больше декларировалось, пусть и раньше царил милицейский произвол, но все же не доходило до такого беспредела, как в настоящее время. Ныне людям не на кого опереться. Не у всех есть силы и возможности решать проблемы самостоятельно. В теперешней жизни царят деньги, а ведь они есть лишь у минимального количества граждан. А что делать остальным?..

У нее, Аллы Дмитриевны Королевой, состоятельной бизнес-леди, есть возможность помочь — пусть лишь тем, кого она знает, но ведь нужно с чего-то начинать. Если каждый поможет хотя бы нескольким людям, — и то дело.

Поставив бокал на столик, она улыбнулась Славе. Чуть поколебавшись, подошла и погладила его по голове здоровой рукой. Уткнувшись лицом в ее грудь, Слава замер. Еще несколько месяцев назад, ощутив губами ее грудь, пусть и через одежду, он бы тут же почувствовал желание. Сейчас — нет.

Может быть, в нем что-то умерло, когда погибала любимая женщина… Может быть, он уже примирился с тем, что потерял ее… Сейчас он не думал об этом. Ощущая знакомый аромат духов, тепло ее тела и упругую мягкость груди, Слава вообще ни о чем не думал. Он только хотел, чтобы она вот так стояла…

– Славка, а ведь я тебя люблю, — проникновенно произнесла Алла.

Он тут же вскинул голову, вглядываясь в ее лицо и пытаясь понять — почему она это сказала? Хотела утешить? Но нет, Алла смотрела на него с непривычной нежностью.

– Правда-правда люблю, — повторила она. — Я только сейчас поняла. Вернее, нет, я поняла это в тот день, когда ты разделался с бандой Саввы. Ты тогда спал, а я лежала рядом и думала, что ты единственный мужчина, который захотел понять меня. Только ты догадался, что в моей душе уже много-много лет саднит незаживающая рана, и потому я веду себя как оторва. Ты понял, кто я на самом деле, и жалел меня. И мне это было совсем не обидно. Я благодарна тебе, Слав. Ты никогда не использовал меня, как другие мужики, только для койки. Хотя в койке с тобой было здорово…

Она села к нему на колени и обняла за шею. Примерно так же было у них в самый первый раз, в его машине, когда Алла внезапно почувствовала, что хочет этого мужчину. И тут ее снова обдало жаркой волной.

Ломая ногти, Алла стала торопливо расстегивать его брюки. Проделать это одной рукой было трудно, “молнию” заклинило, а Слава так обалдел, что даже не пытался помочь. Потом спохватился и рванул бегунок, вмиг забыв о печальных размышлениях и опять потеряв голову…

– Обожаю, когда ты меня раздеваешь, — прошептала Алла, когда лишние одежды наконец оказались на полу…

…При желании Георгий Новицкий умел очаровать кого угодно. И добивался своего — не мытьем, так катаньем. Именно это произошло три года назад, через неделю после сцены в вестибюле Лефортовского нарсуда.

Серафима была дома одна и, услышав трель дверного звонка, удивилась — кто бы это мог быть? На площадке стоял муж с букетом ее любимых желтых тюльпанов.

Гоша смущенно улыбнулся и протянул букет:

– Пустишь?

– Конечно. — Взяв из его рук тюльпаны, Сима улыбнулась в ответ. Она даже не пыталась скрыть радость — он принес именно те цветы, которые любит жена, и это следует понимать как шаг к примирению.

Муж повесил пальто в стенной шкаф и на секунду замешкался, не зная, куда пройти — в их спальню или на кухню? Эта заминка не ускользнула от ее внимания, и Серафима поняла, что рано обрадовалась. “Этот дом для него уже чужой, и он ждет приглашения, будто гость, — с грустью отметила она, следуя за мужем на кухню. — В нашу комнату его не тянет — слишком интимно, по-семейному…”

Чтобы заполнить паузу и дать Гоше освоиться в новом качестве, Сима поставила тюльпаны в вазу и занялась приготовлением кофе. Муж сел за стол, дождался, пока жена поставит перед ним его любимую кофейную чашечку, а себе нальет чаю и сядет напротив.

– Сима, я тебя люблю… — начал он.

– Я тебя тоже, — откликнулась она.

– Но сейчас нам лучше не жить вместе.

– Почему?

– Я тебе потом все объясню.

– Это из-за долгов?

– Да, — кивнул муж. — И не только. Есть еще некоторые обстоятельства, о которых тебе пока лучше не знать. Со временем все поймешь. А сейчас нам лучше развестись — тогда к тебе никаких претензий.

– Но, Гоша, мы всегда преодолевали трудности вместе, — возразила Серафима. — И в этот раз я хочу быть с тобой плечом к плечу.

– Ты болеешь… — покачал он головой.

– Но я не настолько беспомощна, как ты думаешь.

– Ты женщина, и я не хочу втягивать тебя в опасные дела. Я сам заварил кашу, сам и буду ее расхлебывать.

– Нет, Гоша, — твердо произнесла Серафима. — Мы всегда все проблемы решали вместе, а что же сейчас?

– Пойми, Сима, у меня должны быть развязаны руки. Я хочу знать, что ни ты, ни Регина с Сережей не пострадаете.

Она помолчала, раздумывая. Ее обрадовало, что муж о них заботится. Развод уже не пугал. “Видимо, Гоша все обдумал и нашел способ выйти из сложной ситуации с наименьшим риском для нас”.

– Если ты так решил…

– Да, я так решил. — Голос мужа был тверд. — Это единственный выход.

– Ладно, — согласилась Сима. — Тебе лучше знать.

– Нужно развестись как можно скорее. Я скоро отсюда выпишусь, и никто не заставит вас отдать квартиру в счет моего долга. Все три автомобиля записаны на вас, их тоже не отнимут. Свой “Линкольн” я уже переоформил на другого человека, так же поступлю и с загородным домом.

– Большой у тебя долг?

– Большой, — вздохнул он.