Чтение онлайн

– Ленчик, хочу сделать подарок, который наверняка прольет бальзам на твое израненное сердце. — Боевая подруга вручила ему пакет с компроматом, который теперь называла “киллерским набором”. — Полюбуйся. Хорош? — Она раскрыла “газету скандалов” на третьей странице и ткнула пальцем в одну из фотографий.

– Так он, ко всему прочему, еще и педик… — с отвращением произнес Леня.

– Ну, даже если ты ничего не заметил, значит, точно сойдет за правду, — обрадовалась Алла.

– А что нужно было заметить? — Леонид повнимательней вгляделся в фотографии, но ничего особенного не углядел.

Заказчица «жареного» материала достала из пакета пачку фотографий и рассыпала их на сиденье.

– Видишь, это снималось в одном и том же месте, и персонажи одни и те же.

– Так здесь же парни! — Сыщик ткнул в “газету скандалов”.

– Нет, это те же девицы, но помоечных дел мастера творят чудеса. Если и Виталька, который все это снимал, не узнает собственных фоток, тогда остается лишь поаплодировать фальсификаторам.

– Отлично сработано, — признал Леонид.

– Знают “скандальщики” свое дело!

– А их за это не привлекут?

– Им это только на руку. Они покаянно признают в суде свою вину, мол, простите, что задели вашу честь и достоинство, выплатят жертве скандального материала назначенную судом сумму, — обычно она весьма умеренна, — зато с тех, кто не желает предстать героем следующей статьи, слупят гораздо больше. Каждый зарабатывает как умеет.

Сыщик передал ей папку с документами. Алла быстро проглядела содержимое и обрадовалась — в папке было достаточно материалов, доказывающих преступную деятельность Эдуарда Савватеева и его связь с каширской бандой.

– Устроим Эдика возле параши, — ликовала укротительница коррумпированных прокуроров и тут же выдала «иронизм» в тему: — Кара пробудит у него чувство вины.

В папке обнаружились документы, подтвердившие ее догадку о причастности Якова Паршина к гибели Дмитрия Феоктистова, а Леонид дал пояснения:

– Паршин нашел в Ярославле дебила-алкоголика Тюрина, который за пару пузырей согласился испортить тормоза в машине Дмитрия. Яков пообещал Тюрину в случае успеха заплатить сумму, которой хватит на цистерну водки, а сам ради алиби вернулся в Москву. Тюрин не знал, что заказчик не местный, ждал обещанного вознаграждения, а не дождавшись, по пьяни плакался своим собутыльникам, как его обманули. Я съездил в Ярославль, разыскал его, и этот дебил за ящик дешевой водки все мне выложил и опознал Якова по фотографии.

– Ленчик, наверняка ты знаешь больше, чем можно почерпнуть из твой папки. Давай сделаем так. Толян доставит нас ко мне домой, и ты расскажешь все, что нарыл. А ты, мой верный Санчо Панса, купи справочник “Вся Москва” и развези наш “киллерский набор” по всем важным инстанциям. Если до конца рабочего дня не успеешь всех охватить, разошли по почте. Есть мнение, что Эдик скоро перестанет быть прокурором города Каширы. Наказывается не преступление, а глупец, его совершивший.

Когда супруга в очередной раз вернулась — на этот раз из магазина, — Кирилл выглядел испуганным, но Лине ни чуточки не было его жалко. Разве он ее жалел?

– Вовка Дьяконов отравлен, — с удовольствием оповестила она. — Во время обыска изъяли бутылку виски и два стакана.

Дурачок Кирилл даже не поинтересовался — откуда ей все это известно? Этого великовозрастного оболтуса заботила лишь собственная судьба.

– Но я не пил с ним виски!

– Да какая разница! — отмахнулась жена. — Регина имела возможность подсыпать яд заранее, а тебя сделать крайним. Ведь ты там был в означенное время, так?

– Да, — понуро склонил голову бесхребетный супруг.

– Я разговаривала с тремя бабулями, которые в ту пятницу пасли внуков на детской площадке, что напротив Регининого подъезда. Они тебя хорошо запомнили и описали. Ты явился с кейсом, а в нем вполне может уместиться бутылка виски. Любовница ли тебе ее дала или ты сам решил стать отравителем, — не суть. Никаких отпечатков на бутылке не обнаружат. Регина ведь тоже закончила юрфак, она баба умная, проколов не допустит.

Леонид рассказал все, что ему удалось выяснить. Многое пока было из области предположений и документально не подтверждалось, но общая картина сложилась.

Изыскания сыщика подтвердили еще одну Аллину догадку — о связи Эдика с Саввой. Они оказались дальними родственниками — Савва приходился прокурору троюродным дядей. Родился он в Москве, с родственниками не знался, поскольку первую половину жизни преимущественно топтал зону, так что об их родстве в Кашире было неизвестно и на Эдикову репутацию дядюшкина биография не повлияла. После очередной отсидки Савва лишился московской прописки и обосновался в Кашире. Когда сопутствующие “перестройке” негативные социальные явления выпестовали преступников новой формации, Савва сколотил банду из таких же оголтелых уголовников, сразу же прославившуюся своей жестокостью, и стал промышлять рэкетом, похищением людей с целью выкупа и прочими типичными для нового времени преступлениями. Яков Паршин в то время жил в Кашире и тоже входил в группировку.

Психопат Савва, ко всему прочему, был еще и садистом. Семь лет назад он лично истязал, а потом зарезал, молодого коммерсанта, не пожелавшего платить ему дань. Улик было много, подонку грозил новый срок, убийство с отягчающими обстоятельствами было уже третьим на его уголовном счету. И тогда Савва вспомнил, что в прокуратуре работает троюродный племянник.

Карьера Эдуарда Савватеева стремительна шла в гору, и ему совсем не хотелось, чтобы начальство узнало о том, что его дядя — тот самый уголовный авторитет, который держит в страхе жителей Каширы. От имени Саввы парламентером выступил Яков, шантажируя шурина, — мол, дядя оповестит об их родстве, если Эдик его не отмажет. Яков Паршин взял убийство на себя, сделав “чистосердечное” признание — мол, застал парня со своей дамой сердца и не совладал с собой. Эдику удалось договориться со следователем — тому хотелось поскорее сдать дело, и на все несостыковки он закрыл глаза. Тем более, имелось чистосердечное признание Паршина. Яков подробно живописал, как бил и колол ножом жертву, — мол, хотел поучить, что ни к чему лезть в чужой огород, — нашлась и лжесвидетельница, подтвердившая, что спала и с Паршиным, и с погибшим. Яков отсидел в СИЗО шесть месяцев, а потом отказался от своих показаний, мотивировав тем, что оговорил себя на спор с приятелем. Нашлись свидетели, подтвердившие его алиби, “дама сердца” заявила, что в глаза его не видела, а приятель, тоже член банды, подтвердил, что такое пари действительно заключалось. И Паршина выпустили. За это время куда-то подевались все вещдоки, у свидетелей напрочь отшибло память, сам Савва тоже обзавелся алиби. И все затихло.

Савва не забыл услуги. Примерно в то же время он похитил бизнесмена Петра Емельянова и потребовал в качестве выкупа миллион долларов, но такой суммы у жертвы не оказалось, и измученный пытками Емельянов расплатился принадлежащим ему особняком, стоившим гораздо больше. После составления дарственной коммерсант пропал без вести — Савва никогда не отпускал своих жертв живыми. Бандит велел отделать особняк по высшему разряду, но не знал, как поступить дальше: для жилья помещение не пригодно, а офис уголовнику ни к чему.

Яков ныл, чтобы Савва подарил дом ему, — мол, хочет заняться бизнесом, а в особняке расположится его фирма, однако хозяин решил, что это слишком жирно даже за оказанную услугу. Хитрый Яков обратился к Эдику, и “законник” провел с уголовным дядей разъяснительную работу: пусть он завещает дом ему и Якову, — детей у Саввы нет, так и так наследовать некому, — а пока сдает в аренду. Тот согласился. То, что будет после его смерти, главаря банды не волновало, на данный момент особняк принадлежал ему, а завещание можно уничтожить в любой момент.