Чтение онлайн

И я ничего не предпринимала. Продолжала жить в своем обычном ритме. Раз в неделю видела Брока, давала ему новые сценарии, заставляла заучивать слова и выражения Языка женщин. Я не подавала виду, что считаю дни, оставшиеся до нашего последнего занятия, не позволяла ему заподозрить, что разлука с ним принесет мне страдания.

Как-то раз мне пришлось особенно тяжело. Мы только что закончили занятие, на котором я растолковала ему, что женщины ждут от мужчин понимания, а не советов, и он вдруг стал рассыпаться в благодарностях.

— За что вы меня благодарите? — спросила я, когда мы стояли в дверях кабинета. Он очень внимательно смотрел на меня своими голубыми глазами, а я изо всех сил старалась скрыть охватившую меня дрожь.

— За то, что вы требовательны ко мне и не позволяете мне сесть вам на шею, — сказал Брок. Он стоял на подобающем расстоянии от меня, но все же я ощущала запах его одеколона.

— Ну что вы, — отозвалась я с притворным равнодушием. — Я просто исполняю свой долг. Помните, вы мне сказали, что из меня бы получился неплохой руководитель? Я требовательна ко всем своим пациентам.

— Я понимаю, но для меня вы сделали нечто большее.

— Нечто большее? — насторожилась я.

— Да. Помните, перед нашим первым занятием я попросил вас ничего не говорить газетчикам?

— Я так и сделала. Я сдержала слово.

— Знаю, доктор Виман. Это и есть «нечто большее». Представляю, какой заманчивой для вас была идея рассказать журналистам о таком пациенте. Ваша карьера рухнула, вам нужна была хорошая реклама, чтобы восстановить ее. Если бы мир узнал, что глава «Файнфудз» нанял вас, чтобы вы ему помогли (представьте себе заголовок: «Брэндон Брок, лицо с обложки, плохо себя вел!»), интерес к вам, безусловно, возрос бы.

Это звучало как слова прощания. Пускай добрые, но все же слова прощания. Я не хотела его отпускать, не хотела терять его из виду, узнавать о нем из газет! Но что я могла сделать?..

— Признайся ему, — сказала Пенни, когда я наконец капитулировала и подтвердила то, что она уже давно заподозрила.

— Не могу, — ответила я. — Он мой пациент. С моей стороны было бы вопиющим непрофессионализмом излить свои чувства посреди занятия.

Пенни пожала плечами:

— Он скоро перестанет быть твоим пациентом. Дождись последнего занятия — и тогда излей свои чувства.

— Признайся ему, — сказала Сара, когда я исповедалась ей.

— Не могу. У него есть другая женщина.

— Кто же это? Та дурочка, которую ты приводила ко мне? — засмеялась она. — Которая хотела выкрасить все стены в моем доме в красный цвет?

— Келси, да.

— Я думаю, он ее не любит. Таких, как она, мужчины не любят, а держат для того, чтобы козырнуть на встрече выпускников. Показать, что, дескать, есть у них еще порох в пороховницах.

— Признайся ему, — сказала Гейл, когда наступил ее черед услышать о моих сомнениях.

— Не могу. Брок — преуспевающий человек и очень богатый. Боюсь, он подумает, что меня привлекли его деньги.

— А что плохого в деньгах? Если бы Джим пошевелил мозгами и заработал бы хоть немного, я бы, возможно, не торопилась с ним разводиться.

«Не торопилась бы»?! Да они уже тыщу лет женаты!

— Признайся ему, — сказала Изабелла, когда я изложила ей суть дела.

— Не могу. А что, если он не ответит мне взаимностью?

— Тогда заведи себе кошку, — посоветовала она.

Каждое занятие с Броком стало для меня мучением. Я все время размышляла о том, стоит ли признаваться ему в любви, стоит ли даже намекать, что я испытываю к нему нечто большее, чем профессиональный интерес. В результате я не могла найти нужных слов, прекрасно понимая всю комичность ситуации: я, обучавшая других делиться своими чувствами, не могла выразить свои.

Как ни странно, решение мне подсказала Диана — моя ассистентка, которую я никогда не считала своей ученицей и продолжателем моего дела. На первый взгляд Диана была девушкой поверхностной и ограниченной, интересующейся только своей внешностью. Тем не менее именно она оказалась самой проницательной из всех моих знакомых.

Однажды, когда я уже собиралась домой, Диана постучала в дверь моего кабинета и появилась на пороге с последним номером «Уолл-стрит джорнэл» в руках. Его, должно быть, кто-то оставил в приемной.

— Взгляните сюда, доктор Виман! — взволнованно сказала она, показывая на фотографию на первой странице. — Это же ваш пациент, мистер Брок!

Судя по всему, в газете поместили статью о «Файнфудз» и снабдили ее фотографией Брока. На черно-белом снимке он получился не совсем удачно.

— Я хочу это прочитать, — сказала я, поблагодарив Диану за то, что она привлекла к статье мое внимание.

— Я и не знала, что он так знаменит! — воскликнула она. Ее губы были покрашены в темно-коричневый цвет, который нравился многим женщинам, но только не мне. — То есть я знала, что он большая шишка, но не подозревала, что он — знаменитость.

— Ты знала, что он возглавляет «Файнфудз», — напомнила я ей. — Это крупная компания, его имя часто мелькает в новостях.

— Все равно, это просто невероятно! Такой известный человек — и запросто приходит сюда, консультируется с вами…

Я никогда не думала о Броке в этом аспекте. Сильный? Да, пожалуй. Привлекательный? Да. Но…

— А знаете, он ведь стал гораздо более приятным в общении, когда прошел ваш курс, доктор Виман, — продолжала щебетать Диана. — Теперь он со мной здоровается. Он даже сделал мне на днях комплимент по поводу моей водолазки: сказал, что мне очень идет этот цвет.

— Правда? — насторожилась я.

— Да, и он сделал еще одну потрясающую штуку. Я ела шоколадную конфету, а он, проходя мимо меня, вдруг остановился и сказал: «Не волнуйтесь за цвет вашего лица, Диана. Все это сказки, что от шоколада кожа краснеет». Правда, удивительно слышать такое от мужчины?

Слезы навернулись мне на глаза. На прошлом занятии мы с Броком как раз говорили о значении суеверий и предрассудков для женщин.

— Что с вами, доктор Виман? — забеспокоилась Диана, заметив, что я вот-вот разрыдаюсь.

— Все в порядке, — ответила я.

И тут я не выдержала. По какой-то причине — возможно потому, что Диана была со мной с самого начала, была свидетельницей моего взлета и падения и всегда была предана мне, — я открылась именно ей. Не сдержав своих чувств, я разрыдалась в голос.