Чтение онлайн

Младенчество Дженнифер прошло именно в такой стрессовой среде. Дженнифер с подозрением относилась ко всем и к шести годам начала уверять старшую сестру, что их добрый и любящий отчим совершенно точно изменяет маме. Дженнифер была в этом совершенно уверена и часто повторяла свои подозрения. В конце концов, Лиза пошла к маме и спросила, правда ли это. Их отчим был из тех людей, которые в принципе не способны изменять, и Шейла это знала. Она не понимала, почему их младшая дочь настолько зациклена на выдуманной истории о неверности ее нового мужа. Но прежняя, небезопасная реальность оставила на нервной системе Дженнифер неизгладимый след, так что даже хорошие люди казались ей ненадежными и угрожающими. Двух сестер растила одна и та же мать, но в разных обстоятельствах, так что в мозговых структурах одной дочери отпечаталась заботливая, довольная мама, а в структурах другой – боязливая и тревожная [42] .

«Нервная среда», которую девочка усваивает в первые два года, превращается во взгляд на реальность, который она пронесет с собой до конца жизни. В исследованиях на млекопитающих показано, что усвоение стрессовой или спокойной обстановки в раннем детстве – это называется эпигенетическим импринтингом – может передаваться через несколько поколений. По итогам исследования группы Майкла Мини, на самок животных сильно влияет то, какими спокойными и заботливыми были их матери [43] . То же самое наблюдается и у людей, и у самок других приматов [44] . Матери, страдающие от стресса, естественно, становятся менее заботливыми, и их маленькие дочери усваивают от них напряженную нервную систему, которая меняет восприятие реальности. Дело здесь не в том, что вы узнаете когнитивным путем, а в том, что усваивается через клеточные микроструктуры на неврологическом уровне [45] . Возможно, именно этим объясняется, почему у родных сестер могут быть настолько разные взгляды на мир. А вот мальчики, похоже, не в такой большой степени усваивают мамину нервную систему.

Неврологическая инкорпорация начинается еще во время беременности. Стресс матери во время беременности влияет на эмоциональную и стрессовую гормональную реакцию, особенно у детенышей-самок. Эти эффекты были измерены у козлят [46] . Козлята-самки, подвергавшиеся стрессу в утробе, оказались более пугливыми, менее спокойными и более тревожными, чем козлята-самцы. Более того, у козлят-самок, переживших стресс в утробе, обнаруживался более высокий уровень эмоционального стресса, чем у козлят-самок, не переживавших стресс. В общем, если вы девочка, которая планирует зародиться в утробе, постарайтесь попасть в маму, у которой нет стресса, зато есть спокойный и любящий супруг и семья, которая ее поддерживает. А если вы будущая мама, которая носит под сердцем плод, будьте спокойнее, тогда сможет расслабиться и ваша дочь.

Так зачем же девочка рождается, уже обладая настолько хорошо отстроенной машиной для распознавания лиц, реагирования на эмоциональную интонацию голоса и безмолвные сигналы, подаваемые другими? Задумайтесь. Такая машина построена для того, чтобы заводить связи. Это главная задача женского мозга, и именно этим он заставляет женщину заниматься с самого рождения. Это результат тысячелетий генетического и эмоционального программирования, которое когда-то всерьез влияло на шансы выжить, да и, пожалуй, влияет до сих пор. Если вы умеете считывать лица и голоса, то сможете понять, что нужно младенцу. Предвидеть, что собирается делать крупный и агрессивный мужчина. И, поскольку вы меньше в размерах, вам, скорее всего, нужно сбиться в стайку с другими женщинами, чтобы отбиваться от нападения разгневанного мужчины, а то и сразу нескольких.

Если вы девочка, то запрограммированы на поддержание гармонии в обществе. Это вопрос жизни и смерти для вашего мозга, даже если это не так и важно в XXI веке [47] . Мы видели это на примере поведения двух девочек-близнецов, которым было по три с половиной года. Каждое утро девочки залезали друг дружке на тумбочки, чтобы добраться до одежды, висящей в шкафах. У одной девочки был розовый костюмчик из двух предметов, у другой – зеленый. Их мама каждый раз смеялась, видя, как они меняются кофточками – розовые штанишки с зеленой кофточкой, а зеленые – с розовой. Близняшки менялись одеждой не ссорясь.

– Можно взять твою розовую кофточку? Я тебе потом верну, а ты возьми мою зеленую, – переговоры шли примерно так. Если бы кто-то из двойняшек был мальчиком, такое было бы практически невозможно. Брат, скорее всего, просто схватил бы понравившуюся кофточку, а сестра попыталась бы его уговорить, но все бы закончилось плачем, потому что он еще не освоил язык на таком же уровне, как она.

Типичные, не подвергнувшиеся влиянию тестостерона девочки, которыми руководит эстроген, очень большое внимание уделяют поддержанию гармоничных отношений [48] . С самых первых дней им комфортнее и счастливее всего жить в мире спокойных межличностных связей. Они предпочитают избегать конфликтов, потому что раздоры противоречат их стремлению поддерживать связь, добиваться одобрения и заботиться о других. Двухлетняя эстрогеновая «ванна», в которой «купается» мозг девочек во время младенческого пубертата, лишь подкрепляет стремление создавать социальные связи, основанные на общении и компромиссе. Так получилось с Лейлой и ее новыми подружками по детской площадке. Буквально через несколько минут после знакомства они уже предлагали друг дружке игры, работали вместе и создали миниатюрное общество. Они нашли общий язык, который позволил организовать общие игры и, возможно, подружиться. А помните шумные явления Джозефа? Они обычно портили день и разрушали гармонию, к которой стремились мозги девочек.

Именно мозг задает речевые различия – «гендерлекты [49] » – маленьких детей, на что указывала Дебора Таннен. Она отметила, что при изучении речи детей от двух до пяти лет выяснилось, что девочки обычно предлагают сотрудничество, начиная свои фразы с «давайте»: например, «давайте поиграем в домик». Собственно говоря, девочки обычно говорят, чтобы добиться консенсуса, они влияют на других, не говоря им прямо, что делать. Когда Лейла пришла на площадку, она сказала: «Шопинг», – сразу предложила подружкам, во что можно поиграть. Она огляделась и подождала ответа, а не сразу понеслась вперед [50] . То же самое произошло, и когда другая маленькая девочка сказала: «Кукла». В исследованиях показано, что маленькие девочки вместе принимают решения с минимумом стресса, конфликтов или демонстрации статуса [51]

Конец ознакомительного фрагмента.