Чтение онлайн

Своё пожелание заняться секретной деятельностью в качестве личного агента по тайным поручениям императрицы Екатерины Алексеевны Анна де Пальмье, как следует из её кратких мемуаров, изложила по результатам своих размышлений «в течение года по смерти родителя моего возродилось во мне живейшее желание уверится в сказанном мне отцом моим собственным своим опытом; приближится к царедворцам и в тайне разглядеть сих Хамелеонов» [32] . Иными словами, можно предположить, что речь идёт о событиях 1795 года, произошедших в жизни героини нашего очерка. Однако это не так. Все дальнейшие указанные в мемуарах события происходят во второй половине 1994 года. Именно тогда она поделилась своими жизненными планами с часто навещавшим её другом отца и приближенным Екатерины Великой графом Безбородко. Речь шла о её готовности к тайному служению на благо государыни-императрицы. Как мы уже упоминали, граф состоял в дружеских отношениях с предполагаемым отцом Анны царедворцем и литератором И.П. Елагиным. В своих кратких мемуарах наша героиня писала о том, что Безбородко, «коему все тайны известны были», своему умирающему другу «дал обещание служить сироте его вместо отца и покровителя, в чем и слово свое сдержал» [33] .

В связи с чем у девицы Анны зародилось столь необычное желание заняться тайным соглядатайством, или, как тогда эти действия называли, шпионством при императорском дворе в интересах Екатерины II, она в своих воспоминаниях не упоминает. Более того, она сформулировала своё видение пребывания на столь секретной работе – «быть занятой должностию, не быв однако ж в зависимости ни у кого…» [34] .

При этом она не сообщала о каком-либо своём опыте в сфере политического сыска или же о своих познаниях, умениях и навыках ведения тайного наблюдения или сбора секретной информации. В качестве доводов в пользу задуманного ею дела и своей готовности к нему она напомнила графу об обширности всесторонних познаний и опыта своего покойного родителя в политике и его глубокомыслии. Тем самым она, на наш взгляд, стремилась намекнуть на то, что какую-то часть отцовских знаний и умений она сумела перенять и готова их использовать на практике. При этом Анна осознаёт, что по своей молодости и неопытности в подобных делах она не имеет ни обширных отцовских сведений, ни его тонкости ума в речах и глубокомысленности в поступках. И, одновременно с этим, она, на наш взгляд, чрезмерно самоуверенно утверждает, что имеет «довольно достаточного сведения о некоторой политической части, состоящей в собирании и составлении общенародных мнений» [35] . При этом она намекает, что считает графа Безбородко вторым отцом и надеется, в случае каких-либо сомнений в оценке происходящих событий, прибегать к его советам.

Граф пообещал передать императрице о желании Анны трудиться на секретном поприще во благо Государыни и Отечества, предупредив её о том, что их разговор надо держать в тайне. И своё слово он сдержал. В сентябре 1794 года Александр Андреевич сообщил Анне, что Екатерина II повелела разрешить ей заниматься секретной деятельностью под его контролем. Результаты своих тайных трудов Анне следовало доставлять графу. Судя по воспоминаниям А. де Пальмье, императрица к этой секретной затее вначале отнеслась с осторожностью и некоторым недоверием. Со слов Безбородко, передавшего свой разговор с императрицей, Екатерина Алексеевна заметила, что просительница «странная и удивительная молодая особа!» [36] . При этом царица посетовала на то, что если бы в своё время отец отдал шестилетнюю Анну на воспитание императрице, то теперь бы был совсем другой результат. Получается, что Екатерина Алексеевна о существовании девицы знала задолго до их общения по поводу тайной службы.

«Он потерял дочь свою, – продолжала Монархиня, – своим глупым воспитанием. Что он теперь из ней зделал, сообща сей свои странные правила, свое упрямство и свою гордость? Ах, как мне её жаль!» [37] Желая как-то ещё помочь Анне, императрица, чисто по-женски, предлагает выдать её замуж за Грабовского – побочного сына польского короля, считая его завидным женихом. Заметим, что сам факт того, что Анне в мужья прочили рождённого вне брака дворянского отпрыска, свидетельствует о том, что и она была незаконнорожденной девицей.

Казимир Грабовский был одним из трех сыновей, прижитых королём Польши Станиславом Понятовским от любовной связи с женой генерал-лейтенанта Яна Ежи Грабовского. Официально Казимир считался генеральским сыном и воспитывался в католической вере. Потенциальный жених не только был на 2 года младше невесты, но и в ту пору уже год как состоял в законном браке с Людвикой Курнатовской. Более того, в 1794 году у него родилась дочь, которая умерла в младенчестве. Спустя год ушла из жизни и его жена [38] .

Получается, что в своих воспоминаниях Анна де Пальмье что-то перепутала в датах и последовательности описываемых ею событий. Не мог в 1794 году состоявший в браке 20 летний Грабовский рассматриваться императрицей в качестве возможного жениха для 22-летней Анны.

Вместе с тем само желание Екатерины II выдать Анну замуж вызвало у будущего секретного агента волну негодования. Она, с её же слов, была «девица честная». Так по тем временам называли девственниц. Более того, она и далее желала оставаться девицей, тем самым отказываясь от любых брачно-семейных и любовных отношений.

Она просила передать императрице благодарность за участие в её судьбе и твёрдо заверить царицу в том, что Анне «никогда не быть замужем» [39] . Она рассматривала брак как некую зависимость и ограничение личной свободы, которые считала для себя неприемлемыми. Подобные философские и социально-нравственные рассуждения и взгляды на окружающую действительность, а также сложившееся мировоззрение и морально-этические правила поведения во многом определяли суждения и поступки Анны де Пальмье. Видимо, за эти качества и взгляды граф Безбородко называл свою подопечную «филосовкою».

Наставляя свою подопечную, граф А.А. Безбородко отметил: «Императрица права и со всею справедливостию осуждает данное вам родителем вашим не по полу вашему воспитание» [40] . Но что уже сделано, то назад не вернуть. Не вдаваясь в дальнейшие рассуждения, граф предложил начать ей свою тайную службу на новой должности. Сообщил её куратор и наставник о том, что ей положено жалованье за дела и старание. Однако и это предложение графа неожиданно вызвало у Анны внутренний протест. Она заявила, что она не собиралась служить за жалованье, полагая делать свою секретную работу безвозмездно, «только из одной чести». Сообщила она графу и о том, что располагает довольно крупным капиталом, поскольку родитель оставил ей 500 тысяч рублей. По тем временам это была огромная сумма. Иными словами, она хотела отказаться от назначенного ей жалованья, полагая, что располагает достаточными личными средствами для безбедной жизни. Граф, выслушав её доводы, пристыдил девицу за гордыню. Он привёл свой пример и сказал, что у него денег в 20 раз больше, чем названная ею сумма, однако он от положенного ему жалованья не отказывается. Поэтому он посоветовал не обижать императрицу-благодетельницу и принять назначенные ей 12 тысяч рублей в год в виде жалованья, а также личный подарок от Екатерины II. Судя по тексту, речь шла о золотом украшении, скорее всего, серьгах, в виде колоска с бриллиантовыми зёрнами. Затем новая секретная сотрудница отправилась для размышлений и переживаний в свой кабинет. Наличие в её доме или квартире такого отдельного помещения свидетельствует о том, что она не была стеснена в своём жилище. Вполне понятно, что проживала она в столице.

«Вступила я в оную, – напишет Анна де Пальмье позже в своих мемуарах, – 1794 года октября 23-го дня, и тогда было мне от роду 22 года и семь месяцов. В течении онаго года успела я доставить Ея И.В. плоды трудов моих, которые были очень милостиво приняты и одобрены; за которые получила я опять брилиантовые серьги, изображающие грушу» [41] .

В период правления императрицы Екатерины Великой Анна, как она указывала в своих мемуарах, пользовалась многочисленными царскими милостями. Однако всё это продолжалось сравнительно недолго. В 1796 году умерла Екатерина II. А спустя 3 года ушёл из жизни её наставник, благодетель и защитник канцлер Российской империи князь А.А. Безбородко, которого она почитала как своего второго отца.

Понять смысл того, чем реально занималась тайный агент императрицы Анна, из её мемуаров понять довольно сложно. Они изобилуют недомолвками, намёками и отвлечёнными рассуждениями, среди которых довольно сложно найти зерно истины. Однако некоторые предположения сделать вполне возможно.

Во-первых, она не состояла в числе придворных или служащих каких-то ведомств, поэтому круг её общения для ведения наблюдений и общения был, судя по всему, весьма ограничен. Она ни разу не упоминала о том, что бывала на светских мероприятиях или в столичных салонах. Значит, её источники информации неизвестны.

Во-вторых, её не знали в столичном обществе и, даже появись Анна там, её сочли бы чужой, малоизвестной особой, и вряд ли кто-то стал бы с ней делиться какой-либо информацией. Да и сословное положение тайного агента нам неизвестно. К тому же, если бы стало известно о её предполагаемом рождении вне брака, то вокруг неё образовалась бы атмосфера морального отчуждения, что свело бы на нет все усилия по её внедрению в аристократическую среду.

В-третьих, судя по тому, что её сообщения оформлялись в письменном виде и в конверте передавались царской особе через доверенного приближённого, можно предположить, что роль Анны сводилась к тайному информированию по каким-то важным и актуальным внешнеполитическим событиям или текущим европейским делам. Этот подход мог стать основанием для отправки её в опалу в связи с тем, что она категорически выступала против сближения с Францией, в то время как император Александр I взял курс на союз с Наполеоном. Её настойчивость могла вызывать у царя раздражение и желание прервать все отношения со своим информатором и отправить Анну в ссылку.