Чтение онлайн

– Когда вы пытались намеренно вонзить крюк мясника в шейку матки – да, тогда вы были сволочью. Но вы не были сволочью прежде и не являетесь ею сейчас.

Я встала, у меня заныл живот, я с трудом сдерживала слезы.

– Вас одолевают противоположные чувства. Это осложняет дело. Я понимаю, что вам больше нравится хирургия. Вы думаете, что там будет не так трудно. Но я считаю, что вы ошибаетесь.

– В том, что хочу выбрать хирургию?

– Ох, я уверен, что вы отлично справитесь со своей работой. Но если вы думаете, что там вам не придется страдать, вы ошибаетесь.

Мне не хотелось его слушать. Я повернулась к нему спиной и вышла из кабинета, хлопнув дверью. Дойдя до входной двери, я заметила, что забыла в шкафу свою сумку.

Я стояла, как идиотка, и думала, что делать дальше. А потом решила – наплевать! И не перед такими я устояла. Зачем же пресмыкаться перед ним?

Я постучала в дверь и вошла.

Он сидел на стуле в той же позе. Увидев меня, он улыбнулся, но в этой улыбке не было иронии. Только усталость. Или это я устала?

Засунув руки в карманы, я снова села напротив него. Я сделала глубокий вдох и начала говорить:

– Почему вы не задали мне этотвопрос, когда я рассказывала вам, какой хирургией собираюсь заниматься?

Заинтригованный, он выпрямился:

– Какой вопрос?

– «Почему»? Почему именно этойхирургией?

Он улыбнулся:

– Когда задаешь вопросы, получаешь только ответы.Ты бы дала мне официальный ответ.

– Официальный?

Он вздохнул:

– Тот ответ, что ты придумывала на протяжении многих лет, размышляя над перспективой заняться восстановительной хирургией. Это был бы политкорректныйответ. Что-нибудь вроде: «Женщины – вечные жертвы мужчин. Мужчины-хирурги – это мясники, они ничего не знают о женском теле, а чтобы правильно его исправлять, нужно знать, что оно из себя представляет. Эта хирургия тонкая, как кружево», и т. п.

Я покраснела:

– Но… это правда!

– Возможно, это правда для тебя, но не для всех остальных. Я знал невероятно осторожных мужчин-хирургов и женщин, которые были настоящими мясниками. Тридцать лет назад твоя феминистическая речь имела бы право на существование, но сегодня она звучит как идеология. Это кредо, а не профессиональные поиски.

– Что вы об этом знаете?

– Допустим, я исхожу из личного опыта. Мне шестой десяток, и тридцать лет я потратил на то, чтобы понять, почему я практикую аборты, продвигаю методы контрацепции и интересуюсь женским здоровьем. Дело не в том, что у меня не было возможности заняться чем-то другим, а в том, что я хотел этим заниматься: я чувствовал, что мое место здесь. Однако на то, чтобы понять, что меня интересует, мне потребовалось время. Когда я был в твоем возрасте, все основания, причины, которые я для себя находил – солидарность с женщинами, борьба против патриархата и сексизма, желание справедливости и равенства между полами перед лицом врача, – были настолько популярны, что скрывали от меня главное.

– Разве это не веские основания?

– Конечно веские, и я их не отрицаю, как ты могла заметить. Но это также был… предлог.

Я вынула руки из карманов и потерла ладони:

– Как и предлог, с которым клиентки приходят на консультацию…

Он улыбнулся:

– Верно. Это пропуск. Предлог. Который ничего не говорит о нашей глубинной мотивации… – Он замолчал, долго на меня смотрел, затем продолжил: – Итак, я знаю, что у тебя есть причины, по которым ты хочешь получить эту специализацию, но, чтобы счесть тебя интересной, мне не нужно знать о них больше. И допрашивать тебя с пристрастием, чтобы однажды о них узнать, мне тоже не нужно.

Я расхохоталась:

– Вот именно! Вы просто тщательно меня изучите и догадаетесь сами.

– Напротив, я делаю все возможное, чтобы ни о чем не догадываться, ничего себе не представлять. Поверь мне, – сказал он, смеясь, – мне это дается с трудом, потому что воображение у меня очень яркое! Но я хочу исцелять… работать с кем-то, не зная его досконально. Не заставляя его раздеваться. Не заставляя раскрывать свои секреты, мириться с которыми ему и самому нелегко.

Взгляд Кармы был… мне бы хотелось, чтобы он был ироничным, и тогда я бы набросилась на него, но он был не таким. Он был… черт побери!Дружеским. Я его убью! Вот бы у меня было достаточно сил, чтобы схватить его и вырвать его чертову бородку!

– Но для того, чтобы исцелять людей, необходимознать и понимать, что ими движет!

Он медленно покачал головой:

– Тебе не нужно знать о них все, и понимать их тоже не нужно. Разве тебе нужно знать, о чем думает грудной ребенок, чтобы вылечить его отит или бронхиолит? Разве тебе необходимо слышать голос афатика [39] , чтобы попытаться сделать его жизнь менее мучительной? Чтобы кого-то исцелить, тебе нужно всего лишь дать ему понять, что ты его уважаешь. Если он почувствует необходимость рассказать о себе, он сам выберет, когда и где это сделать.

– Значит, вы считаете, что нужно ждать, пока люди решат заговорить?

– Целитель – не инквизитор…

– Но он и не Будда, черт возьми! Бывают ситуации, когда очень нужно вмешаться! Вы считаете, это нормально, что наша пациентка хочет ребенка? В ее-то возрасте?

– Я не считают это ни нормальным, ни ненормальным, я слушаю ее, вот и все. Она не попросила нас сделать ей ребенка,она попросила извлечь спираль. Пойми, что, если бы она могла извлечь ее самостоятельно или если бы она принимала таблетки, которые могла бы бросить в любой момент, она бы к нам не пришла. Немного смирения позволяет посмотреть на вещи со стороны…

– Но мы обязаны информировать их о рисках!

Он указал пальцем на воображаемого третьего собеседника:

– Видишь ли, как раз это я имел в виду, говоря, что университет тебя отформатировал. С каких это пор беременность считается риском? Какое извращенное сознание вбило это тебе в голову?

– В сорок восемь лет это рискованно!

– Да, если у женщины слабое здоровье, если она проживает в неблагоприятных условиях и не хочет ребенка! Но для нее?Она следит за собой, у нее есть деньги и ее парень любит ее так сильно, что хочет от нее ребенка! В чем тут риск?

– Он молодой балбес! Он может передумать в любой момент! Он может смыться, когда она будет на восьмом месяце!

– Поверь в то, что говорят женщины: когда мужик уходит, это никак не связано с его возрастом. И в любом возрасте его может задавить автобус. Жизнь – это риск. Но это еежизнь, а не твоя.

– Но… но… но… – пробормотала я вне себя от бешенства. – Она! Она ненормальная! Она… идиотка!Она говорила об этом совершенно невозмутимо, ноль эмоций!

Он покачал головой:

– Понимаю… Значит, мы слушали двух разных людей, ты и я.

– Что?

– Если я правильно понял, ты увидела женщину холодную и лишенную эмоций. А я увидел совсем другого человека.

ЖЕНЕВЬЕВА (Ария)

Я сумасшедшая. Меня пора связывать. Однажды я проснусь в комнате с обитыми стенами и увижу, что на меня натянули смирительную рубашку и привязали к кровати, и буду пускать слюни на подушку, потому что меня накачают успокоительными. Каждый день меня будут водить на электрошок, чтобы поставить в моей голове все на место, и это пойдет мне на пользу.