Чтение онлайн

Брук вошла в дом, прогулялась до кухни и открыла холодильник. Она достала ростбиф, горчицу, вчерашний фокаччо и начала делать сандвич.

— О! Я тебя не заметила, — воскликнула Брук.

Ее мать сидела в темноте кухни, курила сигарету и размышляла о собственной дочери. Как и она, Брук была красивой блондинкой, стройной от природы, с длинными ногами и фарфоровой кожей. В приглушенном свете они казались сестрами-близнецами, хотя у матери не было вытатуированного внизу спины средневекового дракона, с лапами, растянувшимися по ягодицам, и хвостом, закручивающимся по внутренней поверхности бедра левой ноги.

— Я рада, что ты приехала. Билл Симпсон хочет, чтобы ты пошла с ним на бал Ассоциации мышечной дистрофии в субботу. Ты бы позвонила ему сегодня.

— В эту субботу? — спросила Брук.

— Нет, бал Билла Симпсона двадцать пятого числа, — пояснила мать.

— М-м-м, — Брук пыталась вспомнить, что запланировала на эти дни, — он сказал, во сколько это мероприятие начинается?

— Он вообще ничего не говорил. Я узнала об этом от его матери. Тебе следует позвонить ему сегодня. Билл стал таким красивым мужчиной. И кажется, он тебя очень любит.

— Да. Любит.

— Ты собираешься ему позвонить?

— Конечно.

— Сегодня?

— Я позвоню ему завтра, мам.

— Тебе следовало выйти за него замуж, когда он сделал тебе предложение.

— Я не хотела выходить замуж такой молодой.

— Удивительно, что он ждет тебя так долго.

— Да, мам, удивительно.

— Но я не видела вас вместе уже несколько месяцев.

— Знаю.

— Вы что, расстались?

— Нет, просто решили не торопиться, — ответила Брук.

Ее мать хотела спросить, почему. Спустя десять лет, она все еще не могла понять, из-за чего не состоялась грандиозная свадьба, которую она начала планировать с момента, когда ее дочь Брук начала встречаться с Биллом, красавцем, сыном Элеоноры Симпсон. Событие давно было просрочено, а теперь Брук говорит о том, что не хочет торопить события. «Что моя красивая девочка делает не так? Что останавливает ее в поисках хорошего мужа?» — подумала мать.

— Завтра придет Кэрол с детьми, — сказала она вместо этого. — Ты можешь остаться?

— Да, конечно.

— Завтра у Эммы день рождения.

— Я знаю.

— Седьмой.

— Ух, как быстро.

— Ты приготовила для Эммы синюю пластиковую сумочку и ремешок в тон. Для Салли ты купила Барби. Понимаешь, утешительный подарок, потому что не у нее день рождения. Я уже упаковала их, можешь подписать карточки.

— Спасибо, мам.

Мать махнула рукой, усыпанной бриллиантами, мол, не за что.

— Хочешь посмотреть на последние фотографии девочек?

— Нет уж! Я завтра увижу их лично и крепко обниму обеих.

Мать казалась разочарованной.

— Хотя, — сказала Брук, — почему бы тебе не дать мне эти фотографии, я возьму их с собой в студию и, работая, буду поглядывать на них.

Уходя, Брук взяла конверт со снимками и поцеловала мать. Зазвонил мобильный телефон. Эйми. Но сегодня Брук хотелось сосредоточиться на своих планах, поэтому она отключила звук и сунула телефон обратно в сумочку.

— Ты не собираешься позвонить Биллу? — снова спросила у нее мать.

— Я позвоню, мама, — пообещала Брук.

Все началось, когда ее мать позвонила его матери, потому что кавалер, с которым Брук собиралась идти на бал в честь какого-то двоюродного родственника, заболел в последний момент. Как оказалось, Билл тоже приходился кузеном этому кузену, и его смокинг был предусмотрительно отглажен и готов к знаменательному событию. Билл прибыл в особняк родителей Брук, находящийся вверх по Пятой авеню, и явил собой образец респектабельного, шикарного подростка из Нью-Йорка.

…Они были пьяны и занялись сексом еще до того, как она успела снять корсаж. На протяжении школьных лет они были неразлучны. Их матери предполагали, что за колледжем последует свадьба, и предположение превратилось в надежду, когда Билл окончил юридическую школу.

— Она слишком претенциозна для него, — говорили одни.

— Она слишком аристократична для него, — возражали другие.

— Я слышала, что он сделал ей предложение десять лет назад, но она тогда была слишком увлечена своей карьерой и не задумывалась о свадьбе. Но теперь она об этом жалеет, — распускались самые неприятные слухи.

Брук ела сандвич с ростбифом, просматривая фотографии Эммы и Салли, ее милых, очаровательных племянниц. Светловолосые девочки трех и семи лет, запечатленные в разных потешных позах со своей матерью, младшей сестрой Брук. Между фотографиями лежал чек на тысячу долларов, выписанный со счета матери, которая думала, что дочь не способна наслаждаться жизнью в самом ярком ее проявлении. Брук сунула чек в карман и принялась доставать холсты с полки.

Она не вышла замуж за Билла после колледжа, потому что в двадцать два года он был единственным мужчиной, с которым она спала, за исключением тренера по верховой езде. Брук сказала ему, что еще не нагулялась. Она полагала, что, если он по-настоящему любит ее, они станут жить вместе, когда будут оба готовы. В тридцать семь она созрела и была готова. Она хотела детей. Она хотела их от Билла, но к тому времени его волновало совсем другое. Билл просил ее подождать, пока он решит для себя некоторые вещи. Она ждала, как умеют ждать красивые, умные, богатые и талантливые девушки. Она сосредоточилась на своем искусстве и встречалась с другими мужчинами. Однако ее сердце и, более того, — ее лоно ждали Билла.

Пролетело пять лет, и к сорока двум годам Брук поняла, что ей суждено любоваться очаровательными круглолицыми малышами только в том случае, если ей закажут расписывать церковные потолки херувимами. Когда-то Брук мечтала о детях, но потом отбросила эту надежду.

Иногда она жалела, что не вышла за Билла, будучи двадцатилетней. А порой думала, что никогда не променяла бы эти годы свободы и искусства ни на что другое. Что постоянно причиняло Брук боль, так это мысли о том, что станет с теми ее детьми, которых она произвела на свет: готовые полотна, сложенные в домике у бассейна, пылились там, будучи никому не нужными.

Она сняла с полки одно из своих произведений. Ее мать с коктейлем и сигаретой, сидящая на стуле возле бассейна в невыносимо жаркий день — рисунок, наполненный сиянием, словно оазис-мираж в пустыне. Брук долго и сурово смотрела на полотно. Она знала, что сегодня та самая ночь, но начинать надо было не с этой картины. Автопортрет она тоже пожалела и вернула на полку. Картина, изображающая гостиную родителей и собаку, спящую на диване. Вот с чего она бы начала.

Брук достала большой бочонок грунта и начала уничтожать собаку, гостиную и мгновение, пойманное в другом времени. Внезапно послышался вопль. Это был голос ее матери, которая стояла за стеклянной дверью, держа поднос с двумя бокалами джин-тоника: