В поэме «Мцыри»10 Лермонтов изобразил динамичный портрет грузинки, идущей за водой.
***
Держа кувшин над головой,Грузинка узкою тропойСходила к берегу. ПоройОна скользила меж камней,Смеясь неловкости своей,И беден был ее наряд;И шла она легко, назадИзгибы длинные чадрыОткинув. Летние жарыПокрыли тенью золотойЛицо и грудь ее; и знойДышал от уст ее и щек,И мрак очей был так глубок,Так полон тайнами любви,Что думы пылкие моиСмутились. Помню только яКувшина звон, – когда струяВливалась медленно в него,И шорох… больше ничего.Когда же я очнулся вновьИ отлила от сердца кровь,Она была уж далеко;И шла, хоть тише, – но легко,Стройна под ношею своей,Как тополь, царь ее полей.1839 г.
10
Мцыри (груз.) – не служащий монах, послушник.
В поэме «Демон» поэт изобразил красоту Тамары в движении, в танце.
Всегда безмолвно на долиныГлядел с утеса мрачный дом;Но пир большой сегодня в нем —Звучит зурна, и льются вины —Гудал сосватал дочь свою,На пир он созвал всю семью.На кровле, устланной коврами,Сидит невеста меж подруг:Средь игр и песен их досугПроходит. Дальними горамиУж спрятан солнца полукруг;В ладони мерно ударяя,Они поют – и бубен свойБерет невеста молодая.И вот она, одной рукойКружа его над головой,То вдруг помчится легче птицы,То остановится, глядит —И влажный взор ее блеститИз-под завистливой ресницы;То черной бровью поведет,То вдруг наклонится немножко,И по ковру скользит, плыветЕе божественная ножка;И улыбается она,Веселья детского полна,Но луч луны, по влаге зыбкойСлегка играющий порой,Едва ль сравнится с той улыбкой,Как жизнь, как молодость, живой.1839 г.
Федор Тютчев
(1803–1873)
Как летней иногда порою
Как летней иногда пороюВдруг птичка в комнату влетит,И жизнь и свет внесет с собою,Все огласит и озарит;Весь мир, цветущий мир природы,В наш угол вносит за собой —Зеленый лес, живые водыИ отблеск неба голубой, —Так мимолетной и воздушнойЯвилась гостьей к нам она,В наш мир и чопорный и душный,И пробудила всех от сна.Ее присутствием согрета,Жизнь встрепенулася живей,И даже питерское летоЧуть не оттаяло при ней.При ней и старость молодела,И опыт стал учеником,Она вертела, как хотела,Дипломатическим клубком.И самый дом наш будто ожил,Ее жилицею избрав,И нас уж менее тревожилНеугомонный телеграф.Но кратки все очарованья,Им не дано у нас гостить,И вот сошлись мы для прощанья, —Но долго, долго не забытьНежданно-милых впечатлений,Те ямки розовых ланит,Ту негу стройную движенийИ стан, оправленный в магнит,Радушный смех и звучный голос,Полулукавый свет очей,И этот длинный тонкий волос,Едва доступный пальцам фей.1863 г.
В стихотворении изображена Надежда Сергеевна Акинфиева, внучатая племянница министра иностранных дел князя Горчакова, под началом которого проходила дипломатическая служба Тютчева.
Евдокия Ростопчина
(1811–1855)
Первая книга стихов графини Евдокии Ростопчиной появилась, когда ей было 30 лет. Ее стихи, лирические и сатирические, а также стихи, полные гражданского чувства, вызвали многочисленные восторженные отклики. Вот один из них:
П.А. Плетнев, первый издатель задуманного Пушкиным журнала «Современник»:
«…тут десять лет цветущего возраста женщины, тут история прекраснейшего существа в его прекраснейшую эпоху. Как не сказать, что это явление, какого еще не бывало в нашей литературе…»
Ростопчиной посвящали стихи Лермонтов, Тютчев и др.
«Она все думает!» – так говорят о мне, —И важной мудрости, приличной седине,Хотят от головы моей черноволосой…«Она все думает!» – Неправда! Разум мойНе увлекается мышления тщетой,Не углубляется в всемирные вопросы.Нет, я не думаю, – мечтаю!.. Жизнь моя,Заботы, помыслы тревожные тая,Для беспристрастных дум досуга не имеет.В слезах ли… в радости ль… собою занята,Я знаю лишь себя, – и верная мечтаЛишь сердцу милое ласкает и лелеет.Нет, я не думаю! Я грежу наяву,Воспоминаньями, догадками живу,О завтра, о вчера в бессменном попеченьи,Пока, волнуяся, душа моя кипит,Пока надежда мне так сладко говорит,Я думать не хочу!.. Зачем мне размышленья?..Что дума? – Суд… расчет… внимательный разборТого, что чуждо нам… духовный, вещий взор…Крыло, влекущее в пространство разум смелый…Придет для дум пора в разуверенья дни,Когда рассеются как прах мечты моиПред строгой правдою, пред хладом жизни зрелой!..1842 г.
Отринутому поэту
Нет! Ты не поняла поэта… И не понять тебе его!
Н. Павлов
Она не поняла поэта!..Но он зачем ее избрал?Зачем, безумец, в вихре светаПодруги по сердцу искал?Зачем он так неосторожноБыл красотою соблазнен?Зачем надеждою тревожнойОн упивался, ослеплен?И как не знать ему зараней,Что все кокетки холодны,Что их могущество в обмане,Что им поклонники нужны?..И как с душою, полной чувства,Ответа в суетных искать?В них все наука, все искусство,Любви прямой им не понять!Он сравнивал ее с картиной:Он прав! Бездушно-весела,Кумир всех мотыльков гостиной,Она лишь слепок божества!..В ней огнь возвышенный, небесныйКрасу земную не живит…И вряд ли мрамор сей прелестныйПигмалион одушевит!..Она кружится и пленяет,Довольна роком и собой;Она чужой тоской играет,В ней мысли полны суетой.В ней спит душа и не проснется,Покуда молода она,Покуда жизнь ее несется,Резва, блестяща и шумна!..Когда же юность с красотоюНачнут несчастной изменять,Когда поклонники толпоюУйдут других оков искать, —Тогда, покинув сцену света,И одинока и грустна,Воспомнит верного поэтаС слезой раскаянья она!..1832 г.
Не скучно, а грустно
Есть в жизни дни без солнца, без веселья,Туманные, как в осень небосклон,Когда досуг наш грустный посвященРаздумию в уединенной келье;Когда в виду и в мысли цели нет,И мы не там, где быть бы нам хотелось,И трауром душа с тоски оделась,Как свернутый в ненастье вешний цвет.В такие дни всем встречным развлеченьямБесспорно мы мгновенья отдаем;В такие дни мы для других живем,Не для себя, – простившись с наслажденьем.И может быть, увлечены поройЗанятием каким иль разговором,Мы вкруг себя посмотрим светлым взором,И в смех друзей мы смех вмешаем свой.Не скучно нам, не тяготит нас время,Часы летят… и сердце лишь одно,Неясною тоскою стеснено,Не сотряхнет воспоминаний бремя.Не скучно нам, а грустно!.. Мы таимНапрасные, немые сожаленья,И всё вдали рисуют нам виденья,Что б быть могло, чего не возвратим!1842 г.
Аполлон Григорьев
(1822–1864)
Поэт, о котором говорили: «Умер с гитарой в руках». Стали народными песнями его стихотворения «О, говори хоть ты мной, гитара семиструнная», «Цыганская венгерка». Воспел страдание, которое возвышает душу. Жизнь у него была трудная: неоплаченные долги нередко доводили до тюрьмы.
Женский портрет у Григорьева представлен разнообразно.
Артистке
Когда, как женщина, тихаИ величава, как царица,Ты предстоишь рабам греха,Искусства девственного жрица,Как изваянье холодна,Как изваянье, ты прекрасна,Твое чело – спокойно-ясно;Богов служенью ты верна.Тогда тебе ненужны даниВперед заказанных цветов,И выше ты рукоплесканийТолпы упившихся рабов.Когда ж и их восторг казенныйРасшевелит на грубый взрывТвой шепот, страстью вдохновленный,Твой лихорадочный порыв,Мне тяжело, мне слишком гадко,Что эта страсти простота,Что эта сердца лихорадкаИ псами храма понята.1846 г.
Импровизации странствующего романтика
1
Больная птичка запертая,В теплице сохнущий цветок,Покорно вянешь ты, не зная,Как ярок день и мир широк,Как небо блещет, страсть пылает,Как сладко жить с толпой порой,Как грудь высоко подымаетЕдинство братское с толпой.Своею робостию детскойОсуждена заглохнуть тыВ истертой жизни черни светской.Гони же грешные мечты,Не отдавайся тайным мукам,Когда лукавый жизни духТебе то образом, то звукомВолнует грудь и дразнит слух!Не отдавайся… С ним опасно,Непозволительно шутить…Он сам живет и учит житьПолно, широко, вольно, страстно!