Чтение онлайн

В первую гостиную между тем пожаловала мадам Мерль, чье появление никогда не оставалось незамеченным. Как удавалось ей этого достичь, не взялся бы сказать даже самый наблюдательный человек, ибо говорила она негромко, смеялась не часто, двигалась не быстро, да и одевалась неброско, – словом, не делала видимых усилий, чтобы привлечь к себе внимание общества. Крупная, белокурая, улыбающаяся, невозмутимая, она словно распространяла спокойствие, и люди оглядывались от того, что вдруг все стихало. На этот раз она вела себя особенно тихо. Обняв миссис Озмонд, что было весьма необычно, она опустилась на небольшой диванчик и вступила в беседу с хозяином дома. Обменявшись с ним несколькими банальными фразами, – встречаясь в обществе, эти двое проформы ради всегда платили дань банальности, – мадам Мерль, окинув взглядом гостиную, поинтересовалась, не появлялся ли в этот вечер милейший Розьер.

– Он появился с час назад, потом куда-то исчез.

– А где Пэнси?

– В соседней комнате, там еще несколько гостей.

– В числе которых и он, вероятно, – сказала мадам Мерль.

– Вы хотели бы его видеть? – спросил нарочито бесстрастным тоном Озмонд.

Мадам Мерль несколько секунд на него смотрела: она знала все его интонации – до последней, еле уловимой нотки.

– Да, я хотела бы сказать ему, что сообщила вам о его желании и что вы проявили к нему весьма прохладный интерес.

– Этого ему не говорите! Он попытается разогреть мой интерес, чего я вовсе не жажду. Скажите ему лучше, что я слышать не хочу о его предложении.

– Но ведь это не так.

– Какое это имеет значение. Мне оно не по вкусу. Я и сам сегодня дал ему это понять. Был с ним намеренно груб. В общем, все это так нудно. К чему спешить.

– Я скажу ему, что вам требуется время, чтобы обдумать его предложение.

– Ни коим образом! От него потом не отделаться.

– Если я отниму у него всякую надежду, результат будет тот же.

– Да, но в одном случае он будет лезть с разговорами и объяснениями, а это в высшей степени утомительно, в другом – будет помалкивать и пустится на какие-нибудь хитрости. Следовательно, меня он оставит в покое. Терпеть не могу разговаривать с ослами.

– Вы так именуете бедного Розьера?

– Он просто невыносим… с этой вечной своей майоликой.

Мадам Мерль опустила глаза; на губах ее промелькнула улыбка.

– Он джентльмен, у него благородный характер, ну и как-никак сорок тысяч франков годового дохода.

– Это нищенство – «благородное» нищенство, – перебил ее Озмонд. – Нет, не об этом я мечтал для Пэнси.

– Что ж, тем лучше. Он обещал мне не говорить с ней.

– И вы ему верите? – спросил с рассеянным видом Озмонд.

– Вполне. Кстати, Пэнси только о нем и думает, но этому вы, вероятно, не придаете никакого значения.

– Ровным счетом никакого, и я не верю, что она вообще о нем думает.

– Такая точка зрения удобнее, – тихо проговорила мадам Мерль.

– Она сказала вам, что влюблена в него?

– За кого вы ее принимаете? И за кого вы принимаете меня? – добавила после секундной паузы мадам Мерль.

Озмонд вскинул ногу и оперся тонкой своей лодыжкой о колено другой ноги; привычным жестом обхватил лодыжку рукой – его длинный изящный указательный палец без труда сомкнулся с большим, – он сидел, глядя прямо перед собой.

– Здесь нет ничего для меня неожиданного. Я и воспитывал ее, готовя к этому. Да, я готовил ее именно к этому… чтобы в подобных обстоятельствах она поступила так, как я найду нужным.

– Она так и поступит, на этот счет у меня нет никаких сомнений.

– Тогда не понимаю, в чем загвоздка?

– Ни в чем. И все же мой вам совет – не спешите избавиться от мистера Розьера. Попридержите его, он может еще пригодиться.

– Я на это не способен. Попридержите его вы.

– Хорошо, я буду держать его на привязи и кормить обещаниями.

Мадам Мерль чуть ли не все время, что они говорили, смотрела по сторонам; ей свойственно было вести себя так в этих случаях, как свойственно было и прерывать разговор частыми паузами. После только что приведенной мною фразы как раз и воцарилась одна из таких долгих пауз, и, прежде чем молчание было нарушено, мадам Мерль увидела, как из соседней комнаты выходит Пэнси, а следом за ней Эдвард Розьер. Пэнси сделала несколько шагов и остановилась, неотрывно глядя на мадам Мерль и своего отца.

– Он признался ей, – обращаясь к Озмонду, сказала мадам Мерль.

Озмонд не повернул головы.

– Вот чего стоит ваша вера в его обещания; его следовало бы высечь.

– Бедняжка, он жаждет покаяться.

Озмонд встал; он успел уже за это время бросить испытующий взгляд на дочь.

– Впрочем, все это не имеет значения, – обронил он, уходя.

Спустя несколько секунд подошла Пэнси и с обычной своей милой, но сдержанной благовоспитанностью поздоровалась с мадам Мерль. Дама эта проявила не намного больше сердечности; поднявшись с дивана, она просто дружески улыбнулась Пэнси.

– Как вы сегодня поздно, – сказала та своим нежным голоском.

– Я всегда прихожу не позже, чем намереваюсь, мое дорогое дитя.

Мадам Мерль поднялась не из желания проявить любезность по отношению к Пэнси; она тут же направилась к Розьеру, который, сделав несколько шагов ей навстречу, торопливо, словно желая поскорее облегчить душу, пробормотал:

– Я признался ей.

– Я знаю, мистер Розьер.

– Она вам сказала?

– Да. Постарайтесь до конца вечера не делать больше глупостей, а завтра приходите ко мне; я жду вас в четверть шестого.

Она обошлась с ним строго, и в том, как она повернулась к нему спиной, выразилось столько пренебрежения, что у него само собой слетело с губ проклятие – правда, вполне пристойное.

Розьер не собирался говорить сейчас с Озмондом, – это было бы и не ко времени, и не к месту; невольно он потянулся к Изабелле, которая сидела и беседовала с пожилой дамой. Розьер подсел к Изабелле с другой стороны; пожилая дама оказалась итальянкой, и он не усомнился, что, кроме своего родного языка, она никакими другими не владеет.

– Вы вот сказали, что не станете мне помогать, – обратился он к миссис Озмонд. – Но, быть может, вы передумаете, когда узнаете… когда узнаете…

Изабелла пришла ему на помощь.

– Когда я узнаю – что?

– Что с ней все обстоит благополучно.

– Я не совсем вас понимаю.

– Мы обо всем с ней договорились.

– В таком случае с ней все обстоит неблагополучно, – сказала Изабелла. – Из этого ничего не выйдет.

Бедный Розьер смотрел на нее просительно и вместе с тем негодующе; он был настолько оскорблен, что краска бросилась ему в лицо.